Книга Френдзона, страница 103 – Анна Белинская

Делаю глубокий вдох.

Стёпа ведет меня туда, где под электронную музыку извиваются тела, и, если он сейчас поведёт меня в вальсе, клянусь, я устрою ему ура-кен*.

Но он поступает хуже: укладывает мои руки себе на плечи, свои – мне на талию, отходит от меня на шаг так, как я с одноклассником танцевала на уроке хореографии в первом классе.

— Ты прикалываешься? – стараюсь переорать музыку.

— А что не так? – делано удивляется он. – Чтобы никто не спалил.

В его глазах пляшут отвязные черти, а мне не смешно. Я хочу, чтобы он меня касался. Везде.

Время, которое я просила у него в номере, кажется мне чушью.

Чушь – и моя убежденность в том, что я смогла бы притворяться.

Я не смогу притворяться. Мне как воздух необходимо его трогать.

Сбрасываю руки с его плеч и обхватываю Стёпу за крепкий торс. Прилипаю, как стикер, вжимаясь носом в его шею.

Тело Игнатова сотрясается. Он ржет надо мной. Ну и пусть!

— Ты очень красивая, – слышу у мочки ушка, а потом чувствую, как хрусталик сережки исчезает между его горячих губ.

Я покрываюсь мурашками. Они прокатываются по мне волной, и я чувствую, как кожа после них горит. Шаловливый язык очерчивает раковину моего ушка, губы снова втягивают в рот прозрачный камушек, доводя меня до помутнения рассудка.

— И пахнешь… – Он ведет носом по скуле. – Ревностью и ромашками. М-м-м, убийственный коктейль! – Я опускаю веки как кошка, обожравшаяся валерианой.

Стоп. Какими ревностью и ромашками? А как же бальзам с феромонами?

Открываю глаза и впиваюсь ими в поплывшее лицо Игнатова. Если его так дурманит от меня, то я согласна пахнуть чем угодно, чтобы ему нравиться. Ну и пока он такой, решаю добить, отвечая провокацией на его недавнюю манипуляцию:

— Я без белья, – сообщаю с вызовом.

Стёпа замирает, сдвинув брови к переносице, а потом выдыхает раскаленным воздухом, опаляя мне губы.

— Пф-ф… – шипит он и протискивает между нами руку, поправляя брюки спереди. – Вообще? – уточняет, опускает взгляд мне в декольте, в то время как вторая бесцеремонно ползет под платье, вероятно, чтобы проверить наличие нижней части комплекта.

— Степ! – Отдергиваю его руку и озираюсь по сторонам, прикусывая губу.

— Согласен. – Он утыкается лбом мне в висок, тяжело дыша. – Не здесь. – Отстраняется и переплетает наши пальцы. Затем размашистыми, торопливыми шагами буксирует меня сквозь толпу.

Мне смешно, и я возбуждена.

Краем глаза замечаю, как нас провожают взглядами друзья, и не чувствую, кроме дичайшего, острого желания к парню, в чьей руке зажата моя, ровным счетом ничего: ни стеснения, ни дискомфорта, ни чувства неловкости. Ничего!

Обогнув бассейн, мы оказываемся у корпуса, расположенного рядом с нашим.

Резко дёрнув за угол, Стёпа вжимает меня в стену здания, укладывая ладони по обеим сторонам от лица, сковывая в кольцо.

Я улыбаюсь, вздернув нос.

Я знаю, что он хочет, глядя на мои губы.

Я хочу того же.

— …у меня первый спортивный разряд по кикбоксингу.

Мы замираем в миллиметре от губ друг друга. Одновременно поворачиваем головы на знакомый голос. Смотрим в темноту. Там беседка, тускло подсвеченная одним низким ландшафтным плафоном.

— Мишка? – тихо спрашивает Игнатов.

— … если хочешь, можешь тридцатого августа прийти ко мне на соревнования.

Пожимаю плечами, прислушиваюсь к копошению и звукам.