Книга Френдзона, страница 119 – Анна Белинская

Резко поднимаю голову на характерный звук распахивания двери, и в хадер роф'им входит Натан. Интуитивно прячу руки в карман халата, чтобы дед не заметил.

Первым он находит меня и широко улыбается. Он – единственный, кто так дружелюбно реагирует на дерьмо, надетое на моем лице.

Мой дед Давид уже несколько раз пытался выпытать причину моего поганого настроения, а Натана, кажется, все устраивает. Ну и отлично.

Он здоровается со всеми и оглашает график предстоящей на сегодня работы.

Не уверен, что запомню, но я стараюсь слушать внимательно. Мне это нужно, чтобы вытеснить гребаные токсичные мысли в моей башке.

Накидав нам задач, Натан забирает меня с собой на приемы, чему я несказанно рад.

До обеда работа проходит в штатном бесперебойном режиме, и ближе к полудню я ловлю себя на том, что невольно втягиваюсь в рабочий процесс так, что забываю сходить отлить.

Последнюю в утренней смене пациентку Натан оставляет на меня. У женщины планируется липофилинг груди, и мне приходится напрячься: подобная операция складывается из двух этапов, один из которых связан с поиском правильной «жировой ловушки», откуда мы будем брать жир для пересадки.

Этот поиск на теле пациентки вызывает во мне отвращение. Любое прикосновение к женскому телу стало вызывать у меня омерзение и приступ изжоги.

Стоит признать, но пациенты внезапно обрели пол. У меня ранняя профдеформация?

Я смотрю на стоящую передо мной молодую женщину и чувствую прилив негатива.

Она томно улыбается, выпячивая вперед и без того сделанные огромные губы. Хочет нравиться. Делает себя лучше. Исправляет свою внешность, когда следовало бы корректировать мозг.

Женщины, вы так отчаянно хотите нам нравиться, не подозревая, что нам плевать на оттенок лака на ваших ногтях, на наращенные ресницы и накачанные задницы!

Сердцу плевать. Оно выбирает не по размеру вашего бюста, оно выбирает по какому-то своему чертову принципу. Я бы с радостью выдернул свой мотор со всеми артериями, чтобы проросшая в нем с корнями проказа не отравляла мне жизнь.

Мои пальцы снова дрожат.

Несмелый короткий стук в дверь обращает на себя наше с пациенткой внимание, и мы одновременно поворачиваем головы на звук.

Дверь тихонько открывается, и в небольшом проеме появляется…

Ты?

Замираю, как прибитый гвоздями к полу.

Какого черта?!

Спазм перехватывает гортань, обрубая мне способность дышать.

В неверии пялюсь на Филатову, ощущая на языке привкус тоски, которая с реактивной скоростью распространяется по венам, пока я пытаюсь понять – галлюцинация у меня или нет.

Глаза Филатовой вспыхивают ослепляющим блеском, когда мы с ней встречаемся взглядами, но через пару секунд меркнут, когда она переводит свой взгляд на мои руки, становясь практически белой.

Поворачиваю голову и смотрю на них тоже.

В моих ладонях зажата женская грудь, которую я сжимаю с очевидным радушием.

— Извините… – испуганно пищит Юлькин голос, а следом ее голова исчезает за дверью.

Твою, хара, мать!

(1)

— комната для врачей

(2)

— медицинский информационный софт

— На месте? – взволнованно интересуется дядя Давид, подмечая мой рассеянный вид.

Потерянно киваю.

— У него там… кхм… – откашливаюсь, маскируя разнузданность мыслей под кашель и мысленно подбираю корректные слова о том, что у Стёпы в руках женская грудь.