Книга Френдзона, страница 91 – Анна Белинская

Кружит внимательно по овалу лица, заглядывает в глаза, ожидая реакции. А мне катастрофически сложно найти для него подходящие слова.

— Мне… жаль, – шепчу, пряча взгляд, потому что в нем он без труда прочитает отчаянную ложь.

— Мне тоже, – криво усмехается Стёпа. – Жаль, что мы с Сарой не сделали этого раньше, еще в Израиле. – Он поднимает голову и смотрит в небо. – Бл*ть, я такой придурок! – Игнатов опускает лицо и пинает сухой комок земли. Я морщусь. Слышать от него грубость настолько же непривычно, насколько чувствовать к нему нечто большее, чем дружеская симпатия. – Пытался приспособиться в умирающих отношениях, тупо цеплялся за них, не понимая, зачем и для чего. Привез Сару в родительский дом, дал ей надежду, а потом облажался. Только время друг у друга отняли!

Я ошарашенно смотрю на Игнатова.

— Я не знала, что у вас… Вы выглядели счастливыми…

Обнародованные факты разводят слякоть в моей голове, отчего я не могу говорить внятно. Во рту пересохло, и даже аромат любимых ромашек не может сейчас стабилизировать меня.

— Счастливыми? Когда, находясь в отношениях с одной, в башке маячит совершенно другая, насколько каждый в этих отношениях счастлив? – Он жалит меня взглядом.

Мне не нравится Степин тон. Он словно меня упрекает в этом.

— Я не знаю.

— Не знаешь… – недобро усмехается Игнатов. – Ты и тогда не знала. – Он наклоняется и выдергивает колосок. Откусывает корень и зажимает стебелек в зубах, агрессивно пережевывая его.

— О чем ты? – прищуриваюсь я.

Он молчит, и я не понимаю, каким образом между нами успела образоваться пропасть, а мое утреннее смятение трансформировалось в раздражение, с которым я хочу его ударить, толкнуть, выбить из него этот долбаный пафос.

— О чем ты?! – повышаю голос.

Он меня бесит, и он зол! Но и я тоже!

Сжав кулаки, чувствую, как во мне клокочет возбуждение.

— Ты, правда, не понимаешь?! – орет он мне в лицо.

— Просвети меня! – Толкаю его в грудь.

Мы ругаемся. Мы, черт возьми, ругаемся! И если это рикошет от его расставания с Сарой, то я ему не помощник!

Я не могу больше смотреть на него как на друга, и сопереживать ему тоже не собираюсь!

Он перехватывает мои ладони и заводит руки мне за спину, громыхая практически у самых губ:

— Потому что, бл*ть, в моей башке ты! – Его взгляд остро мечется по моему лицу. – Всю мою гребанную жизнь занозой в ней сидишь! Вот такой я дебил, Филатова! Вот такой я херовый друг, у которого, бл*ть, стоит на подругу! Такой мудак, который, тебя любит! – А следом его агрессивные губы сминают мои.

Глава 37. Степан

Я освобождаю Юлькины руки, чтобы обхватить ладонями ее лицо и вжать в своё, но получаю приличный толчок в грудь.

Делаю шаг назад, отступая.

С гладких плечиков послетали бретельки сарафана, открывая умопомрачительный вид на ее вздымающуюся грудь, но Филатовой совершенно плевать на свой внешний вид. Ее глаза блестят от бешенства, и оно направлено на меня.

Я тоже взбешен.

Меня изнутри ломает так, что пустое поле для нас сейчас лучший вариант, потому что я настроен крушить и ломать эту гребаную возведенную между нами стену «дружбы», которую она так упорно выстраивала годами.

— Ты… ты сейчас серьезно?! – Ее голос дрожит, а глаза искрят удивлением, но я ей говорил уже эти слова. Говорил!

— А разве по мне видно, что я настроен шутить?