Книга Френдзона, страница 94 – Анна Белинская

– Я не пьяная! – закричала она. – Меня никто не поил! Это мое решение! И с кем мне спать, я тоже решаю сама! А ты всего лишь друг, но я уже в этом не уверена. Ты меня напрягаешь своим постоянным вниманием! Дружим дома, окей? В институт ты ко мне не суешься, договорились? – Юлька мотнула головой и натужно сглотнула.

Всего лишь друг…

Ее глаза стали мутными, а взгляд – расфокусированным.

– Нет! Не договорились. Он тупоголовый спортсмен! Он тебя не знает!

– А ты знаешь? – Она усмехнулась и поморщилась.

– Лучше, чем кто-либо.

– Раз так, тогда, будь добр, отстань от меня! Ты меня достал! Уходи!

Кровь их вспоротых вен вытекала. Я ощущал, как придуманная мною для нас жизнь, которую я рисовал для нее на открытках, постепенно прощалась со мной.

– Ты уверена?

– Да! – И в ту же секунду она согнулась в приступе тошноты.

Ее рвало, и она плакала. А я выл внутри себя. Держал ей волосы, гладил по голове, успокаивал. А она плакала.

Растирала пальцами тушь по щекам, прогоняла, кричала, чтобы уходил и не смотрел на нее, а потом звала на помощь.

Мы сидели на скамейке. Ее голова покоилась на моих коленях, и мы вместе ждали, когда ее отпустит.

Она просила прощения, а я смотрел вперёд.

Она ругалась, всхлипывала и снова меня прогоняла.

Вжималась мне в грудь и требовала не уходить, а потом уснула.

Я перебирал в пальцах ее спутанные грязные волосы и следил за мотыльком, мельтешащим в свете фонаря. Я видел в нем себя: так же, как он, летел на Юлькин свет, а света в ней больше не было. Он погас для меня.

Не знаю, сколько я так просидел, слушая ее редкие всхлипы сквозь поверхностный сон.

Разбудил. Отыскал в Юлькиной сумке ключи и проводил домой.

Перед моим уходом она назвала меня глупым дураком, но я и так это понял.

Дурак, что не разбил ушлепку его холеную рожу!

Следующим утром я сдал последний экзамен и, не дождавшись выпускного вечера, через несколько дней уехал в Израиль.

И да, она мне звонила, писала, но я сделал так, как она просила: оставил ее в покое.

Отъезд Игнатова шесть лет назад стал для меня потрясением. Я даже не знала, что у него вообще в планах была идея учиться в Израиле. Мы достаточно с ним откровенничали, но конкретно этот факт он предпочёл от меня скрыть.

О том, что Стёпа уехал, я узнала от Сони. Это примерно, как прыгнуть зимой в ледяную прорубь.

Я писала ему и звонила.

На следующий день, как только почувствовала, что могу оторвать голову от подушки, первым делом я написала ему.

Все мои отправленные сообщения были проигнорированы, кроме последнего, в котором я признавалась в том, что без его голоса я замерзаю. За окном бушевала духота, а меня знобило под одеялом. Как оказалось позже, последнее мое сообщение Игнатов прочитал перед тем, как сесть в самолет, и с тех пор его местный номер не отвечал.

Я понимала, что в нашу последнюю ночь что-то произошло. Но не помнила что. Как ни старалась напрягать свою память, но из рваных обрывков я не смогла собрать целое полотно, зато для себя уяснила: пить спиртное мне категорически противопоказано.

Наша близость с моим бывшим парнем случилась незапланированно. Мы развлекались, а потом он сказал, что его родителей нет дома. Мне казалось, что я была готова перейти на новый уровень в наших отношениях, ведь мне исполнилось девятнадцать. Мои подруги восторгались ощущениями от близости, а мне надоело перед ними краснеть.