Книга Хочу свести тебя с ума, страница 40 – Анна Белинская, Ана Сакру

В трубке повисает молчание, тяжелое как надгробная плита. У меня волоски на руках встают дыбом от неприятного озноба, загулявшего по телу. Может, это прозвучало грубо. Но, бля, как же это сложно – расставаться…

— Хорошо, я тебя поняла, – мертвым голосом отзывается Соня через пару бесконечных секунд. – Только… знаешь… как бы ты потом об этих словах не пожалел, Волков. Они работают в обе стороны.

Бросив это, Рязанцева отключается. А я так выжат эмоционально, что у меня даже нет сил этому порадоваться.

Паулина

Злополучная доставка приходит ровно через пять минут после того, как Рязанцева исчезает в лифте, облив меня ледяным презрением и ароматом своего парфюма. Этот тонкий цветочный запах так и щекочет нос, пока сортирую купленные продукты на кухне.

Стараюсь, но не могу выкинуть Пашину подружку из головы. Кровь то и дело приливает к лицу, жарко кусая щеки. По шкале неловкости это были твердые девять баллов. Мысленно оставляю победную десятку на тот злосчастный случай, если ее боевая голая тройка всплывет на скрине у кого-нибудь в универе. Вот это будет полный провал!

Забив холодильник, ложусь спать. Но сон после долгого насыщенного дня и пережитого адреналинового всплеска не идет. Ворочаюсь, то уплывая в чуткую дремоту, то снова распахиваю глаза и пялюсь несколько минут в стену напротив. Я не знаю, который час. Точно больше полуночи.

Спальня погружена в плотную темноту, а за окном реже слышен шорох проезжающих машин, когда в глубине квартиры раздается щелчок дверного замка, а затем тяжелые шаги. Жмурюсь тут же, натягивая одеяло до самого носа.

Паша пришел…

Интересно, ПростоСоня уже пожаловалась?

«Разумеется!» – отвечаю себе.

А Волков что? Выгонит меня за то, что обидела его Барби?

Кусаю губу, разрываемая разными чувствами по этому поводу. С одной стороны немного обидно. Я совершенно ни в чем не виновата. А с другой – рядом с Волковым как-то уж слишком насыщенно и неспокойно. Может, и к лучшему будет свалить от него и пересекаться, как раньше, раз в пять лет на каком-нибудь семейном торжестве.

Затаив дыхание, прислушиваюсь, как кидает ключи на тумбочку в коридоре, как идет в ванную и моет руки, потом проходит на кухню. Пытаюсь понять по шагам и едва уловимому дыханию, злой он там бродит или нет. Щелкает выключатель, Пашка глухо матерится себе под нос.

Вот черт! Я же убрала все постельное вчера из кухни, а обратно не вернула. Оно лежит тут, в спальне, в углу. Закрываю глаза, усиленно притворяясь спящей, пока в коридоре нарастает звук приближающихся Пашиных шагов. Скрипит медленно открывающаяся дверь.

Я не дышу.

Мягкие шаги совсем близко. Воздух будто теплеет от присутствия другого человека в спальне, меняет плотность. На языке горчит фантомный вкус Пашиной слюны, от чего у меня неконтролируемо разгоняется пульс. Быстрей бы уже забрал постельное белье и оставил меня одну!

Однако он не уходит.

Кожу лица начинает жарко покалывать, потому что я ожогом ощущаю на себе его взгляд. Он на меня смотрит. Не двигается, судя по звукам. Стоит у кровати и просто смотрит на меня. Мне нервно от этого, внизу живота трепетно тяжелеет. Не выдержав, облизываю губы и, шумно выдохнув будто бы во сне, переворачиваюсь на другой бок к Волкову спиной. А в следующий миг забываю, как дышать, потому что Пашка вдруг начинает быстро стягивать с себя одежду и буквально через пару секунд устраивается рядом. Матрас под ним, глухо скрипнув, прогибается. Он тянет одеяло на себя. И, когда двигается ближе, в мою спину впечатывается горячий мужской бок. Нос тут же щекочет странная смесь запахов. Помимо мужского древесно-табачного парфюма и естественного аромата кожи что-то похожее на жженую резину и машинное масло. Очень мужская такая смесь, пробуждающая и женские инстинкты, и здоровое любопытство, где это он был.