Книга Хочу свести тебя с ума, страница 53 – Анна Белинская, Ана Сакру

— Паулина-аа…– тянет имя, не выпуская из захвата мою ладонь. В его ладони мне неуютно. Это совершенно не те ощущения, когда меня за руку держал Паша. – Какая сладенькая…

— Лука, заканчивай! – внезапно рычит Волков.

— Крошка, тебе понравилось то, что я делал? – не обращая внимания на Павла, спрашивает Лука, кивнув себе за спину. – Хочешь прокачу? Откуда ты здесь, о, прелестница?!

— Рязанцев! – несдержанно рявкает Паша.

— Да, мамочка? – неохотно поворачивается к нему Лука, пока я отупело хлопаю ресницами. – Не видишь, у меня важный разговор с милой нимфой! – бросает ему, после чего переводит внимание на меня, говоря: – не обращай внимания. Так уж вышло, что оба этих скучных и душных плебея – мои друзья, – наигранно печально вздыхает, кивнув на Пашу и круглолицего парня, – но я не такой, крошка, – озорно подмигивает мне, чем выбивает из меня улыбку. – Со мной не соскучишься!

— Это уж точно. С клоунами не заскучаешь, – бурчит парень азиатской внешности.

— Тебя никто не спрашивал, Ким! – не оборачиваясь, отзывается Лука.

— Все, харе паясничать, – скалится Волков и хватает Рязанцева за плечо.

— Рязань! – внезапно раздается возглас позади нас. – Ты заявляешься?

Мы все одновременно поворачиваем головы и смотрим на парня, в руке которого зажат телефон, подсвечивающий его опущенное в экран лицо.

— А кто там? – спрашивает у него Лука, беспечно улыбаясь.

— Череп.

— Обязательно, дорогой! – успевает произнести Рязанцев, как в следующую секунду Паша хватает его за джемпер и, стянув тот на груди, оттаскивает в сторону.

Я рефлекторно дергаюсь за ними. Сама не понимаю для чего и что мной руководит, но широкая фигура круглолицего парня с вытянутой пятерней преграждает мне путь:

— Они разберутся, – произносит он миролюбиво. – Кстати, я Семен, —протягивает мне руку для пожатия, и я вкладываю в нее свою ладонь, косясь ему за плечо, за которым Лука и Паша возбужденно переговариваются.

Павел

— Уфф! –  шипит Лука, выставив ладони вперед и по-идиотски улыбаясь. Эту улыбку-оскал с ебанцой я знаю. Как и нездоровый блеск его глаз. –  Мамочка гневается. Пашочек, ты че нервный такой? –  Рязанцев опускает лицо и смотрит на мои пальцы, стискивающие его свитер.

— Этот заезд ты пропускаешь, – категорично заявляю я, глядя другу в глаза.

— С хуя ли? А ты ниче не попутал, сынок? Кто здесь папа? – оскалившись, он сбрасывает мои руки и толкает ладонями меня в грудь, отчего я машинально делаю шаг назад.

— Мужики, время – деньги! – нетерпеливо орет Ян, наш букмекер, зависнув над тотализатором. – Рязань, ты в теме или че?

— Он не участвует, – я успеваю выкрикнуть раньше Рязанцева. – Лука, послушай…

— Нет, это ты меня послушай… – друг снова толкает меня в солнечное сплетение и надвигается точно хищник. Его зрачки затянуты темной пеленой и, кроме черноты и нездорового азарта, в них ни черта не видно. – Это принцип, понимаешь? Гребаный принцип. Знаешь, что это такое?

— Это дурь. Вот, что это такое. А ты вспыльчивый дурак.

— Плевать! Даже у дураков есть свои принципы. Эта лысая сука меня уделала в прошлый раз. Думаешь, я так просто это оставлю?

— Але, мужики, хорош! Я, короче, погнал. Как разберетесь между собой, дадите знать, – слышится на периферии бубнеж Яна.

— Он тебя провоцирует, Лука. Этот участок не для тебя, пораскинь своими укуренными мозгами, – я делаю шаг к другу и несильно стучу ему указательным пальцем по виску.