Книга Хочу свести тебя с ума, страница 56 – Анна Белинская, Ана Сакру

Лука насмешливо выгибает бровь. Ничья.

— Каким же паршивцем ты иногда бываешь, – тихо цедит сквозь зубы Рязанцева. – Ты же в курсе, что между нами ничего нет. Мы расстались. И только попробуй сказать родителям, что это не так!

— Да мне вообще плевать! – с улыбкой бросает Лука. – Ну трахаетесь и трахайтесь себе на здоровье, только в мои дела не лезь, договор?

— Лука, за базаром следи, – осекаю Рязанцева, скривившись, словно сожрал целый лимон, и на автомате бросаю взгляд в сторону Паулины.

Не знаю, слышала ли она этот разговор или нет, но мне отчего-то чертовски хочется закрыть ей уши.

Все же я – полный кретин, когда решил взять Зайцеву с собой. Это место не для таких нежных девочек. Таких нежных девочек нужно держать дома у себя под боком и бережно трахать…

Охренеть, это я сейчас так подумал?

Лина не двигается с места и смотрит на нас четверых совершенно нечитаемым взглядом.

— А че ты так паришься, а? –  Лука переключается на меня. –  Прямо-таки пасешь свою «сестричку», – фыркает насмешливо он. – Сразу бы уже сказал, бро, что застолбил девочку. Я, что, не понял бы? А то молча в морду лезешь с кулаками, – Рязанцев достает из кармана пачку сигарет и выбивает одну, а меня подмывает всю эту пачку запихать ему в рот.

Рязань сегодня, мать твою, в ударе. Что не слово, то в десятку.

— Она живет у меня, придурок, – рычу глухо, косясь на Соню. У той вытягивается лицо, и она впервые за это время вонзает в меня бешеный, полный боли взгляд, заставляющий оправдываться дальше. – И причин достаточно, почему я не хочу, чтобы избалованный мажор, гоняющий и покуривающий всякую дрянь, к домашней девочке подходил.

— Да? А выглядит так, будто ты сам запал на домашнюю девочку, – кидает Лука, щелкая зажигалкой и раскуривая.

— О чем ты, Лука? – голос Сони режет меня по живому.

Блять, Рязанцев …ну какой же ты идиот!

Стреляю в друга таким взглядом, что тот точно распознает мои сигналы и включает дурака в кубе:

— Да мы так… Сонь… – ведет плечом он.

— Паш, это правда? – София переводит внимание на меня. – То есть то, что ты мне говорил в машине, все вранье? Ты и…она?

Губы моей бывшей девушки начинают мелко подрагивать. Она рвано выдыхает, а я мечтаю провалиться сквозь эту гребаную землю. Хочу ее успокоить, хочу опровергнуть всю эту сказанную Лукой дичь, когда вижу боль в Сониных глазах. Эта боль прожигает виной дыру в груди словно кислотой, и я делаю к ней шаг, говоря:

— Сонь…

— Да пошел ты к черту, Волков! –  выкрикивает она. –  Делай, что хочешь! Свободен! И я свободна!

Соня резко разворачивается на шпильках и срывается с места. Подлетает к Семену, моему лучшему еще со времен школы другу и, обхватив ладонями его голову, буквально впивается ему в губы, прильнув всем телом и глубоко толкая свой язык ему в рот.

В шоке наблюдаю. В страшном сне я не мог представить себе картину, как моя девушка, и плевать что бывшая, целует взасос моего лучшего друга. А он ее не отталкивает.

Мне казалось, что я готов к тому, что рано или поздно увижу ее с другим. С кем угодно. Кроме Кима.

Паулина

Я стою на месте как прибитая. Как истукан. Смотрю на Пашу, а в груди черная дыра разрастается.

Он на меня не смотрит. Кто я такая?

Кто я такая, чтобы на меня смотреть так…как Волков смотрит на Соню, захватившую в плен ее губ и рук обездвиженное тело Семена. Паша застыл с абсолютным выражением шока на красивом лице, и что бы он там не говорил о том, что они расстались и Рязанцева в прошлом, – к черту! К черту все, что он мне говорил, ведь и гадать не нужно – он ревнует ее. Ревнует девушку, с которой, как сказал Лука, периодически «трахается». У Паши на лице написано, как ему больно на это смотреть, а мне тоже больно! Мне дико больно понимать, что она ему до сих пор дорога!