Книга Матрёшка для наглеца Гошки, страница 21 – Рокси Нокс

— Заверни его. Мой водитель заберет через пять минут. Поставлю у себя в кабинете.

— Вы бы хоть спросили, сколько он стоит.

— Не дороже денег.

Марина стоит в луче света, такая колючая и такая настоящая, что у меня внутри что-то подозрительно уютно щелкает.

— И забудь про «концовку», Марина. Помни только про конец. Счастливый, толстый и длинный. Мы сейчас в завязке чего-то о-очень интересного. А настоящий кофе я все равно в тебя впихну. Даже если мне придется купить этот магазин вместе с тобой в придачу.

Не дожидаясь колкого ответа, выхожу на улицу, вдыхая прохладный воздух, и чувствую дурацкую улыбку на лице. Эта женщина – ходячая проблема с ароматом капустного пирога и характером гремучей змеи. И, кажется, я впервые за много лет действительно хочу ввязаться в неприятности в виде покорения сисястой красавицы, осмелившейся сказать мне очередное «нет»…

Глава 12

Роз в букете столько, что в магазине теперь пахнет как в оранжерее.

Залесский, конечно, удивительный мужик, честное слово. Я-то приготовилась к выяснению отношений, кто прав, кто виноват, а он взял и просто признал свою ошибку.

И извинился.

И ведь как! Букет такой тяжелый, что им при желании можно от грабителей отбиваться.

Но гвоздь сегодняшней программы – это, конечно, аппетитное поедание пирога. Смотрела я на то, как исчезает последний кусок, и внутри меня боролись две личности. Одна восхищалась его аппетитом и мужественностью, а вторая едва сдерживала истерический хохот.

Потому что, скажем прямо, кулинар из меня фиговый. Пирог-то я купила утром в пекарне за углом, просто переложила на красивую тарелку, чтобы съесть в обед. А он отобрал мою еду!

Ладно, мне не жалко. Стройнее буду.

А еще Георгий купил старый стул, который стоял в углу скорее для мебели, чем для продажи. Но Залесский его не просто купил, он за него переплатил втридорога. Я на эти деньги теперь могу не только новую партию сувениров на фабрике заказать, но и путевку на море приобрести.

Сижу, смотрю на пустую тарелку, на оставленные им купюры, на эти красивущие розы… и чувствую, что щеки горят. Ох, Залесский… Даешь повод думать, что я тебе нравлюсь.

Или моё «нет» его так завело?

Ладно, пойду поставлю цветы в ведро, потому что ни одна ваза эту щедрость не выдержит.

* * *

Закрываю магазин. Всё, на сегодня хватит работы. Я устала, как ишак. Иду домой, на ходу вытряхивая из головы образ Залесского, который так смачно жевал покупной пирог, думая, что я пекла его своими рученьками.

Я-то могу испечь, просто некогда. У меня даже книга рецептов, доставшаяся от бабушки-крымчанки, где-то лежит!

Дома тишина, розы стоят в ведре (реально, другого выхода не было) и занимают половину кухни. Я ужинаю, потом наношу на лицо натуральную огуречно-яичневую маску. Огурцов-то теперь целый месячный запас в холодильнике!

И тут меня прошибает холодным потом.

Ацамаз! Он так яростно хотел попасть в квартиру, чтобы что-то забрать. А я так и не поискала это «что-то»! Ну, не глупая ли?

— Так, Марина, соберись. Если там заначка на черный день, я ее потрачу на психолога. Нет, лучше правда на море поеду. На наше, Черное. Куда-нибудь в Сочи. Если там коллекция дурацких кепок – тупо выкину с балкона, – бормочу я, начиная поисковую операцию.

Запускаю руку под кровать. Пыль, старая заколка, носок...