Книга Матрёшка для наглеца Гошки, страница 8 – Рокси Нокс

От его запаха, знакомого, но теперь отвратительного, меня передёргивает. Резко вырываюсь, отскакивая на шаг.

— Не трогай меня, чмо бородатое! – выдыхаю я. Фраза вылетает сама, злая и точная. – Иди, обнимай дочку пивного барона. Может, и тебе что перепадёт от их богатства!

Его лицо искажается от злости, и его голос становится тихим, сиплым и по-настоящему опасным.

— Осторожнее в словах, Марина. У меня ведь и друзья есть. Могу сделать так, что твой ларек с дурацкими сувенирами закроется в один день. Поняла?

А мне хочется громко и грубо выматериться.

Да что вы все пристали к моему магазинчику? Спасу от вас нет!

Неужели все мужики в этом городе думают, что женщину можно только прижать к стене или раздавить деньгами и связями за несговорчивость?

Идиоты, блин…. Вокруг одни идиоты.

Вспоминаю слова Залесского: «Ваш муж, видимо, мужик что надо, раз моя дочь на него внимание обратила». Да на внешность Ацика Алиса повелась!

Эта сволочь красив, смазлив, и в то же время по-мужски брутален. Всегда готов сорваться с работы и прийти на помощь, привезти, отвезти, перетащить тяжелые коробки с сувенирами и сумки с продуктами из магазина. А танцует как! Девушки дышать забывают, когда он выходит танцевать свою лезгинку.

Только для меня его измена перечеркнула все хорошее, что в нем было.

Чмо бородатое – отныне вот он кто для меня!

Мы стоим, измеряя друг друга взглядом. Сегодня я уже один раз справилась с «пивным бароном». И с этим джигитом как-нибудь справлюсь тоже. Матрешек на всех хватит.

— Не надо пугать меня, Ацамаз. Пуганая уже.

— Прости, извини! – вдруг резко переобувается он. – Я погорячился. Сама понимаешь, кровь горячая, южная, – натянуто улыбается. – Но, Марин, я прошу тебя, как человек, – продолжает настойчивым тоном. – Послезавтра приедут мои родные. Отец, дядьки… Подарки привезут. А в моей квартире одни стены, стыдно приводить туда родственников. Побудь моей женой еще несколько дней. Впусти меня. Просто посидим за столом, потом я все улажу и исчезну. Обещаю.

Он протягивает руки, будто хочет взять мои, но я завожу свои ладони за спину. В его глазах читается страх. Не перед потерей меня, а перед своим позором. Перед тем, что скажут на Кавказе: Ацамаза жена выгнала из дома, как шавку, не уважает его, срамит перед людьми. Этого он боится!

— Знаешь, – говорю я, глядя куда-то мимо его плеча. – У Залесских особняк большой. И Алиса, твоя… новая любовь, наверняка будет рада принять твоих и своих будущих родственников с подарками. Уходи.

— Ай, ну что ты такое говоришь? Это ты моя жена, а не она. Золотые горы дам, Марина. Все, что захочешь. Квартиру подарю тебе свою, которая в еще ремонте. Или машину… Хочешь?

Ох, какой щедрый, ты погляди! Это что-то новенькое.

— У меня уже есть своя квартира. И машина. А твои золотые горы, Ацамаз, – смотрю ему прямо в глаза, – оказались всего лишь позолоченным дерьмом.

Он замолкает, сжав кулаки. Вижу, как вздулись вены на его шее. Джигит, вы только посмотрите на него! Ему сейчас важнее всего сохранить лицо перед теми, чье мнение для него – закон. А на меня плевать.

К ступеням подходит наш сосед со своим старым лабрадором. Пес, виляя хвостом, тычется мордой мне в ладонь. Сосед кивает мне, бросая на Ацамаза неодобрительный взгляд. Его здесь почему-то не любят.