Книга Фиктивный муж, страница 24 – Елена Валерьева

— Хочу!

— Тогда ешь. Супергерои едят кашу, чтобы быть сильными.

— Правда? — Миша с сомнением смотрит на тарелку.

— Правда. Бэтмен каждый день ел овсянку.

Миша вздыхает и открывает рот. Артем ловко отправляет туда ложку. Я улыбаюсь, чувствуя, как тепло разливается в груди.

Тимофей сидит за столом, уткнувшись в учебник. Он перешел в новую школу. Элитную, с углубленным изучением математики. И, кажется, даже нашел друзей. Он больше не хмурится постоянно. Иногда даже улыбается. А когда Артем приходит с работы, он поднимает голову и говорит: «Привет, Темка».

— Тим, ты будешь кашу? — спрашиваю я.

— Нет, — он поднимает голову, и в его глазах — насмешка. — Я вырос из каш. Я теперь ем стейки. Как Темка.

— Вырастешь из всего, кроме маминой заботы, — говорит Артем, садясь рядом. — Это факт. Проверено.

Тимофей закатывает глаза, но я вижу, как уголки его губ поднимаются.

За окном — весна. Солнце светит в окна нашей кухни, и на столе стоят цветы, которые Артем купил вчера. Он говорит, что женщина должна просыпаться в окружении цветов. Я говорю, что он транжира. Он говорит, что я самая прекрасная транжира в его жизни.

— Мам, — Миша слезает со стула и подбегает ко мне, обнимая за ноги. — А Темка теперь мой папа?

Я смотрю на Артема. Он замирает, ложка застывает в воздухе.

— А ты хочешь? — спрашиваю я, поглаживая Мишу по голове.

— Да, — Миша кивает, и его глаза сияют. — Он же с нами живет. И машинки покупает. И кашей кормит. И Степу не выбрасывает.

— Для папы этого мало, — вмешивается Тимофей, откладывая учебник.

— А чего еще надо? — Миша хмурится, и его брови смешно сходятся на переносице.

— Надо, чтобы он любил маму, — Тимофей смотрит на Артема, и в его взгляде — вызов и надежда. — И нас.

Артем встает, подходит к Мише и сажает его на плечи. Миша визжит от восторга.

— Я люблю, — говорит он, глядя на Тимофея. — Всех вас. Больше всего на свете.

— Тогда ты папа! — радостно кричит Миша, обхватывая голову Артема руками.

Тимофей молчит. А потом неожиданно подходит и обнимает Артема. Сзади, со спины, быстро, будто боится, что его увидят.

— Ладно, — говорит он, уткнувшись лицом в его спину. — Будь папой.

У меня наворачиваются слезы. Артем смотрит на меня поверх Мишиной головы и улыбается. В его глазах — влажный блеск.

— Иди сюда, — говорит он.

Я подхожу, и он обнимает нас всех троих. Одной рукой держит Мишу, другой прижимает к себе Тимофея, а я оказываюсь в самом центре. Моего мужа, который когда-то был незнакомцем. Моих сыновей, которые стали его сыновьями. Нашу семью.

— Я люблю вас, — шепчу я, чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Мы знаем, — отвечает Артем. — И мы вас любим.

Вечером, когда мальчишки уснули, мы сидим на балконе и смотрим на огни города. Они мерцают внизу, как звезды, упавшие на землю.

— Ты жалеешь? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему.

— О чем?

— О том, что согласился на этот брак. Что сделал мне предложение в коридоре.

— Единственное, о чем я жалею, — он поворачивается ко мне, и в его глазах — свет. — Что не встретил тебя раньше. Что потерял столько времени.

— Раньше я была замужем за другим, — напоминаю я, улыбаясь.

— И это был его единственный плюс, — усмехается Артем. — Он привел тебя ко мне.

Я смеюсь. Он целует меня, и я чувствую, что это — мое счастье. Настоящее. Не купленное за деньги. Не вымученное. Просто — подаренное судьбой.