Книга Фиктивный муж, страница 1 – Елена Валерьева

Ненавижу этот запах. Это не просто «мужской парфюм». Это коктейль из дорогого одеколона с нотами кожи и перца, сухой офисной бумаги, горячего кофе и того самого отвратительного, липкого аромата денег, который, кажется, въедается в стены. От него всегда хочется чихнуть, но я держусь. Я — Лера Соболева, тридцать два года, мать-одиночка в декрете, который длится уже пять лет, и сейчас я сижу в приемной самой крутой юридической фирмы города. Мое пальто — когда-то бордовое, а теперь выцветшее до неопределенного розовато-серого — смотрится здесь как заезжий музыкант на балу у короля.

Я сжимаю в потных руках папку с документами. Сжимаю так, словно от этого зависит моя жизнь. Или, по крайней мере, мое душевное спокойствие. А оно, если честно, лежит в руинах, придавленное бетонной плитой быта, кастрюль с остывшей кашей, немытой посуды и двух голосов, которые одновременно кричат: «Ма-а-ам!».

Моему старшему, Тимофею, двенадцать. Он умный, начитанный и носит очки в тонкой черной оправе, которые вечно сползают на кончик носа, придавая ему вид вечно недовольного профессора, который случайно попал на урок физкультуры. Он считает, что я ничего не понимаю в этой жизни, и периодически выдает такие цитаты из Ницше, что у меня начинает дергаться глаз. В прошлый раз, когда я попросила его вынести мусор, он заявил: «Свобода — это ответственность, мама. Я выбираю свободу не выносить пакет». Младшему, Мише, пять. Он считает, что я — центр Вселенной, и готов доказывать это, рисуя фломастерами на обоях мои портреты, где я неизменно изображаюсь с огромной головой и улыбкой до ушей. Он же умудряется довести меня до белого каления за три секунды, спрятав мой единственный рабочий телефон в коробку с LEGO, откуда тот потом издает жалобные сигналы, как запертый в сейфе шпион.

Оба они — моя жизнь, моя любовь и моя вечная головная боль. Головная боль, которая требует не только моральных, но и весьма ощутимых финансовых вливаний.

А денег нет. Вообще. Ну, то есть, они есть: ровно на гречку, подгузники для Миши (хотя он уже большой, но ночью без них — катастрофа, напоминающая потоп местного масштаба) и проездной на месяц. Потому что отец моих детей, человек, чья фамилия красуется в свидетельствах о рождении, Даниил Бельский, платит алименты с таким скрипом, что, кажется, этот звук слышен на другом конце города. Платит ровно столько, сколько ему «не жалко», а не столько, сколько положено по закону. Обычно это сумма, которой хватает ровно на то, чтобы купить Мишке одну пару носков, а Тимофею — успокоиться и не нервировать отца своими «глупыми просьбами о репетиторе». Перечисление приходит с задержкой в две-три недели, и каждый раз я чувствую себя нищенкой у ворот богадельни.

И сегодня я здесь, чтобы наконец-то поставить этого наглого, самовлюбленного индюка на место. Место, где ему будет больно сидеть.

Приемная Даниила Бельского выглядит так, будто ее дизайнер получил задание: «Сделайте мне холодно, дорого и неуютно, чтобы все боялись». Светло-серый мраморный пол, огромная стойка из темного дерева, за которой восседает охранительница врат. Секретарша — молодая девица лет двадцати пяти, с идеальным маникюром, стрелками на глазах, которые могли бы резать стекло, и взглядом, оценивающим мой видавший виды пуховик. Она смотрит на меня, как на прокаженную, которая случайно затесалась в Версаль. На ее безупречной шее поблескивает кулон в виде буквы «D» — инициал босса, как она, видимо, гордо полагает.