Книга Фиктивный муж, страница 2 – Елена Валерьева

— Вы к Даниилу Андреевичу? — ее голос — ледяная карамель. Сладко, но холодно, и где-то на дне этого голоса плещется едва заметное презрение.

— Да, у меня запись, — выдавливаю из себя улыбку, которая, наверное, напоминает оскал голодной лисицы. Я чувствую, как щеки горят от смущения и злости. Мой пуховик, купленный три зимы назад на распродаже за полцены, действительно смотрится здесь чужеродным артефактом. Как музейный экспонат «Быт советского человека».

— Боюсь, что Даниил Андреевич очень занят. У вас есть какие-то документы? Я могу передать, — она даже не смотрит на папку в моих руках. Ее взгляд задерживается на моем лице, и я вижу, как в ее глазах мелькает что-то вроде... жалости? Или превосходства? Скорее второе.

— Нет, у меня к нему личный разговор, — говорю я твердо, поправляя сползающий с плеча ремень сумки. Сумка, кстати, тоже видавшая виды — кожаная, когда-то красивая, а теперь с потертостями и царапинами, которые Миша украсил наклейкой с Человеком-пауком. — Я — мать его детей, Лера Соболева.

Эффект разорвавшейся бомбы. Секретарша округляет глаза. Ее безупречные стрелки теперь кажутся растопыренными крыльями испуганной птицы. О, да. Для них это, наверное, новость уровня «НЛО приземлилось на Красной площади». Даниил Бельский, один из самых завидных холостяков города, владелец сети строительных гипермаркетов «Бельский Строй», обладатель идеального пресса, занесенного в какой-то дурацкий рейтинг местного глянца, и миллионного состояния, внезапно оказывается папашей двух пацанов. Глаза секретарши становятся размером с блюдца. Ее идеально накрашенные губы беззвучно открываются и закрываются, как у выброшенной на берег рыбы.

— Я… сейчас уточню, — лепечет она и исчезает за массивной дубовой дверью, оставляя после себя шлейф дорогих духов с ароматом пиона и моего триумфа. Маленького, но триумфа.

Я же в это время лихорадочно соображаю, что скажу. Мы не виделись с Даниилом три года. Три года. Три года я воспитывала детей, вылизывала квартиру, зарабатывала копейки фрилансом (писала статейки для сайтов о дизайне интерьеров, хотя в моей собственной квартире дизайном было только то, что обои не отклеились, и то это был подвиг), пока он, судя по и… му его новой пассии, длинноногой модели с губами уточкой, отдыхал на Мальдивах, пил смузи в модных заведениях и позировал на фоне своих гипермаркетов с видом повелителя Вселенной.

Ну ничего. Сейчас мы поговорим. Мне нужны деньги на репетитора по математике для Тимофея (учительница, Марья Ивановна, уже звонила и строгим голосом говорила, что у мальчика «провал в знаниях», а я знала, что это просто скука, но доказать не могла) и на ортопедическую обувь для Мишки, у которого начали неправильно формироваться стопы. Врач в поликлинике, молодая женщина с усталыми глазами, сказала: «Если сейчас не начать, потом будет поздно». И я их получу. Даже если для этого придется устроить скандал, который войдет в историю местного бизнес-центра, а охрана будет выволакивать меня под белы ручки.

Дверь открывается, и из кабинета выходит мужчина.

Не Даниил. Другой.

Если Даниил — это глянцевый, отполированный мерседес, то этот мужчина — броневик. Высокий, широкоплечий, с разворотом плеч, который едва вписывается в дверной проем. На нем идеально сидящий темно-синий костюм, но под ним чувствуется сила, не имеющая ничего общего с тренажерным залом — природная, спокойная, какая-то древняя, как у средневековых воинов. Его лицо — словно высеченное из камня: тяжелая челюсть, прямой нос, высокие скулы. Он смотрит на меня так, словно я — какая-то диковинка. Темно-карие, почти черные глаза скользят по моему лицу, по фигуре, скрытой под безразмерным серым свитером (бывшим когда-то любимым, а теперь растянутым до состояния «на вырост»), и я чувствую, как к щекам приливает предательская краска. Свитер, кажется, становится еще более безразмерным и уродливым, а я чувствую себя голой.