Книга Развод. Формула катастрофы, страница 21 – Елена Валерьева

У меня перехватило дыхание. Денис? Позвонил моему начальнику? Какого... Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, как щеки заливает краской стыда и ярости. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Или взять трубку и наорать на Дениса так, чтобы он услышал меня даже в Милане.

— И что вы ответили? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Получилось не очень. Голос дрожал.

Ковалев усмехнулся. В этой усмешке было что-то хищное, но одновременно... удовлетворенное.

— Я сказал, что его звонок — это харассмент и попытка давления на сотрудника компании, и если он позвонит еще раз, я подам в суд. И еще я сказал, что вы — лучший аналитик в моей команде, ваша компетентность не вызывает сомнений, и я скорее закрою компанию, чем откажусь от такого сотрудника из-за личных разборок вашего бывшего мужа.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Лучший аналитик? Он это сказал? Этот человек, который никогда никого не хвалил, который на летучках превращал сотрудников в пепел одним взглядом?

— Артем Сергеевич, я... — начала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. Не от страха, нет. От благодарности. От неожиданной, ошеломляющей благодарности.

— Не благодарите, — перебил он, снова становясь деловым. — Я сказал правду. Ваши показатели за два месяца выше, чем у любого аналитика за последний год. — Он замолчал, посмотрел на меня поверх очков. — Но если вы принесете мне отчет с ошибками, я уволю вас к чертям собачьим, несмотря на ваши показатели. И тогда ваш муж будет праздновать победу. А я не люблю проигрывать. Тем более таким, как он.

— Я не подведу, — сказала я, чувствуя, как в груди разгорается жар. Не от страха — от благодарности и от внезапной, острой решимости доказать, что он не ошибся.

— Знаю, — он кивнул на дверь. — Работайте. И, Соболева... — он снова надел очки и уткнулся в монитор, — если ваш бывший муж еще раз позвонит вам или кому-то из сотрудников, сообщите мне. Я подключу юристов. У нас хорошие юристы. Лучше, чем у него.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Прислонилась к стене в коридоре, закрыла глаза. Денис позвонил моему начальнику. Денис, который всегда говорил, что моя работа — это «хобби для умных, но скучных женщин». Денис, который считал, что мое место — дома с детьми, на кухне, в застиранной футболке. Он испугался. Испугался, что я стану независимой. Испугался, что у меня будет своя жизнь. Испугался, что я перестану быть его собственностью.

И от этого страха мне стало... весело. Легко. Свободно.

Я улыбнулась, поправила юбку (новую, купленную на первую зарплату — черную, с асимметричным подолом, которую я никогда бы не купила раньше) и пошла в отдел. Работа ждала. А Денис... Денис подождет. Как ждал я его все эти годы. Пусть теперь постоит в очереди.

* * *

Вечером я забрала детей от няни — чудесной женщины по имени Тамара Ивановна, которую нашла через Лену. Тамара Ивановна была бывшей учительницей начальных классов, и дети ее обожали. Соня спала, прижимая к себе плюшевого зайца, которого я купила в переходе, когда мы только переехали. Кирилл сидел на кухне, рисовал что-то в альбоме цветными карандашами.

— Мам, — спросил он, когда мы ехали в такси домой. За окном мелькали огни Москвы, вечерний город жил своей яркой, шумной жизнью. — А папа к нам приедет?