Книга Развод. Гори все огнем, страница 41 – Иден Хол

— Таня! – раздается из телефона на весь коридор, – прошу, выслушай меня. Не отталкивай! Прими мои подарки, тебе не в чем ходить! Я умоляю, я не желаю тебе ничего плохого! Не блокируй мои посещения! Я просто хочу поговорить и все исправить!

— Исправить? – не выдерживаю и все же отвечаю в протянутый телефон, – ты больше ничего не исправишь, Ковалев! Я тебя никогда не прощу! Не желаю тебя знать! Не шли мне ничего и не ходи сюда!

— Я не уйду, пока ты со мной не поговоришь! Дай мне шанс!

— Мне все равно!

— Я не оставлю тебя! Значит, буду слать подарки каждый день! И приходить каждый день! – я слышу, как он психует, и это не красивая игра на публику, – я здесь сидеть останусь и ждать тебя! Ты должна меня выслушать! Ты…

Голос прерывается, и мы с санитаром поднимаем удивленный взгляд на мужчину, что стоит рядом с нами и только что нажал пальцем на сброс вызова в телефоне.

— Мне кажется, девушка ясно сказала, что брать передачу не будет, – смотрит строго на санитара.

— А что мне с этим делать? Я пообещал!

— Денег уже взял, да? – подлавливает его, и парень стыдливо прячет взгляд.

— И куда мне это?

Мужчина смотрит на меня, ожидая решения.

— Выбросьте.

— Слышал?

— Можно я хоть розы заберу? Девушке своей подарю.

— Делай что хочешь, – даю зеленый свет. И он без малейшего сомнения спешно уходит, скрывается за дверью холла с лифтами. Это наверняка были дорогие подарки, уже где-то раздобыл деньги, но я не смогла бы их принять, будь они хоть последними вещами на земле.

Обращаю внимание на мужчину, что стоит рядом со мной и тоже смотрит санитару вслед.

Он высокий, крепкого телосложения, темная футболка обтягивает отчетливую мускулатуру. Широченные плечи, накачанные руки… в бинтах от локтя до конца кисти, одни только пальцы торчат.

И я ощущаю непреодолимое чувство дежавю от его голоса и… лица. Суровое, упрямое выражение на нем, придает ему возраста, а еще легкая проседь в волосах и короткой бороде. Но если бы не это все, я бы не смогла точно сказать, сколько ему лет.

Не больше сорока, но взгляд такой тяжелый, как у человека, повидавшего жизнь не с самой лучшей стороны. Особенно когда он переводит его на меня, сразу становится не по себе от этих цепких серых глаз.

Где-то я его видела. Может, здесь? Он, похоже, тоже пациент. Сглатываю, внезапно ужасно пересохло во рту, и этот человек делает только хуже тем, что нависает надо мной.

— Спасибо за помощь, но не стоило вмешиваться.

— Разговор вам был очень неприятен, – его скупое объяснение.

— Подслушивать неприлично.

— Сложно этого не делать, – пожимает одним плечом, – не только мне, но и половине отделения.

И только сейчас я замечаю, что немногие пациенты и их посетители в коридоре между палатами с интересом наблюдают за нами.

— Ой, – вспышка стыда заливает меня с ног до головы как кипятком, я отворачиваюсь к окну и слепо смотрю куда-то вниз.

— Это не ваш собеседник там? – вздрагиваю от того же хриплого голоса, но фокусируюсь. Окно выходит на стоянку сбоку здания, и там действительно стоит машина Гены, помощника моего мужа.

А рядом Костя, и он смотрит вверх, прямо на меня.

Узнал, где мои окна?

Третий этаж – это не так уж и высоко, поэтому я вижу выражение его лица. И оно не виноватое, не наполненное страданием от разлуки, которое Костя пытался изобразить по телефону. Он в ярости. И то и дело переводит взгляд в сторону.