Книга Развод. Гори все огнем, страница 44 – Иден Хол

— Не нормально! Что ты делал на пожаре? Мне командир новый позвонил и сказал, что тебя без сознания с ЧМТ увезли, где нормально?

— Лена! – одергиваю, – хватит! – Я чувствую, что теперь мы эпицентр всеобщего внимания в отделении, где невероятно скучно, потому что интернет плохо ловит, в телефонах не поторчишь. – Отойдем!

Тяну ее за руку в сторону двери на лестницу, толкаю и вывожу на площадку. Здесь светло, потому что есть окно, но Лене от этого только хуже, она опять рассматривает мое лицо, будто ищет следы того самого ЧМТ.

Или вменяемости.

— Ну что ты с собой делаешь, Руслан? Какой еще пожар? Я только выдохнула, что ты начал нормальную жизнь! – начинаются разборки.

Я, конечно, понимаю, что она и правда волнуется за меня, не чужие все же люди, шесть лет в браке, два года в разводе. Но мне это как серпом по… нервам. Нормальную жизнь? В смысле ту, что ей больше нравится? Ресторан это не опасно и денег намного больше, да?

— Обычный пожар, – вновь отталкиваюсь от ее рук, чувствуя жесткую неприязнь.

— Ты что тушить опять вышел? Добровольцем? А как же ресторан? – ну ни на минуту не замолкает, чтобы послушать. – Ты же ушел! Ты сказал, что навсегда! Руслан! – и опять впечатывается в мою грудь лицом, обнимает так, что ребра трещат, всхлипывает. Приехали.

Стою как болван с поднятыми руками, обниму, поймет по-своему. Но оттолкнуть не могу. Женщина. Глупая. Но что я с этим могу поделать?

Все же кладу руки на плечи, но не так, как на любимую женщину. Даже не так, как на… Таню, когда она обняла меня. Когда плакала.

Скорей как сестру. Бедовую.

— Никогда так больше не делай, – бормочет мне в грудь.

— Как так?

— Не возвращайся на пожары! Зачем это тебе? Я не переживу еще раз такое!

— Это не тебе решать! – воспламеняюсь я. – Захочу и буду возвращаться! Это моя жизнь! Ты в ней больше не участвуешь!

Оскорбленно вздрагивает, как от пощечины. Да, это было больно. Но не только ей!

Я знаю, что у нее свой постравмат, но и у меня свой.

У нее муж едва выкарабкался после взрыва на заводе, который тушил с командой. Ей звонили и сообщали, что я в реанимации и шансов, что выживу крайне мало. Там тоже была черепно-мозговая и отек мозга, и переломы, и полный фарш всего остального сопутствующего. Она сидела возле моей койки и прощалась навсегда, проклиная мою службу. Мое призвание!

Я не могу судить ее за то, что она пережила в те дни, когда я был на волоске от смерти. Но у меня тоже есть травма, которая разрушила наш брак окончательно! Я не сдох!

Восстановился всем чертям в аду назло! И пожертвовал ради нее самым ценным, что было в моей жизни! Я положил на алтарь нашей «любви» и семьи свою службу. Уволился из МЧС, сломав внутри себя то, что ей никогда не понять!

Перекроился, как чудовище Франкенштейна, чтобы соответствовать ее ожиданиям и не провоцировать ее страхи. Работу пытался найти безопасную, чтобы не видеть ее депрессий и истерик вновь. Чтобы не слушать, что у нас не выходит нормальная семья, что детей мы не можем рожать потому, что в любой момент их отца может не стать. А как она будет их одна тянуть?

Закрываю на мгновение глаза.

— Извини, Лен, – цежу сквозь зубы дежурную фразу. Но мне жаль только одного, что кому-то хватило ума позвонить именно ей и сообщить, что я пострадал. Да, экстренный список на случай отключки остался старым и это мой косяк. Но чтоб их всех!