Книга Возлюбленная короля, страница 138 – Фрида Ли

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что Вы здесь делаете? — прошипела я сквозь зубы, стараясь сохранить самообладание.

— Исправляю Ваши ошибки, миледи, — спокойным, уверенным голосом ответил он мне. — У Вас ведь девочка, не так ли?

Тишина. В зале в одно мгновение воцарилась мертвая тишина. Все, как по команде, замолчали и уставились на меня, прожигая взглядом, словно я совершила тяжкое преступление. Джордж отвесил мне пощечину прямо на глазах у всего двора, напоминая о моей "несостоятельности", о том, что я не смогла подарить Эдуарду наследника. И мои щеки мгновенно запылали от этого мощного, унизительного удара.

— Кто еще поможет нашему королю укрепить власть, если не его лучший друг? — прозвучал его бархатный голос, наполненный скрытой угрозой.

Мышцы на его лице напряглись, улыбка мгновенно исчезла с тонких, хищными губ, и волчий оскал занял место наигранного добродушия на его лице. Он обнажил свою истинную сущность, показал свое истинное лицо. И я увидела перед собой не друга, а злейшего врага, готового на все ради достижения своей цели.

Джордж сделал два уверенных шага ко мне, сокращая между нами и без того малое расстояние, и указательным пальцем заботливо заправил за ухо прядь волос, которая прикрывала мой лоб. Он был слишком близко ко мне, настолько близко, что я почувствовала себя безвинным кроликом, которым собирались отобедать лишь потому, что он от природы был слаб и ничего не мог изменить. Он был рожден для того, чтобы им отобедали хищники.

Подушечка его пальца скользнула по тому самому месту на лбу, где красовался позорный шрам, который до сих пор болезненно, нестерпимо пульсировал по ночам, когда я снова и снова в своих кошмарных снах возвращалась в тот страшный день, на ту площадь, к тому позорному столбу. Дыхание так сильно участилось, что я подумала, что вот-вот потеряю сознание, упаду в обморок от страха и унижения.

Джордж заметил мою реакцию, мое состояние, и по его довольной, самодовольной ухмылке было несложно догадаться, что она ему пришлась по душе, что он наслаждается моей болью и страхом. Он торжествовал, увидя мою слабость.

— А шрам все-таки остался, — шепнул он мне на ухо и от этого мерзкого дыхания меня чуть не вывернуло прямо ему на сапоги. — Рубец на коже можно прикрыть, но вот шрам на душе уже не получится. Шрамы на душе всегда заживают сложнее. Скажите, тот что я нанес Вам все еще кровоточит?

Я была на грани того, чтобы разрыдаться в голос прямо перед всеми этими людьми. Джордж обладал особым даром — он умел искусно оскорблять людей. Так искусно, что его слова надолго оседали глубоко в душе и начинали уже калечить не только душу, но и тело. Как чёртова заноза, которая зашла слишком глубоко!

— Не отвечайте, миледи, — еле слышно добавил он. — Я и так знаю ответ.

Эдуард

Враг не может предать. Предает всегда тот, кто ещё вчера пожимал тебе руку в знак крепкой дружбы.

Я всегда считал Джорджа не просто своим другом, я считал его братом. Мы делили хлеб и кров, вместе росли и мечтали. А меня учили, что нет ничего важнее семьи! Брат за брата — горой! Это как отправить на смерть Ричарда, своего родного брата! Мы можем ненавидеть друг друга, спорить и драться, но убить… нет. Это слишком даже для братьев! Это переходит все границы человеческого понимания. Предательство от брата — это смерть души.