Книга Возлюбленная короля, страница 160 – Фрида Ли

— Но она выбрала меня, — сквозь зубы прошипел ему я. — И ты не смог с этим смириться.

Его лицо запылало от злости и ненависти. Ричард никогда не умел проигрывать и достойно сдаваться. Он мог отобрать мое королевство, мою власть и даже мои покои, но Агату ему было больше никогда у меня не забрать. И это ему было не под силу изменить. Она моя. Навсегда.

— Ты будешь прилюдно казнен, — гневно промолвил он.

— Нет, — усмехнулся я в ответ. — Ты ведь никогда не казнишь меня на площади. Потому что ты боишься.

— Что? Боюсь? Король ничего не боится!

— А ты боишься! — выкрикнул ему в ответ я. — Боишься того кем тебя нарекут твои же подданные! И у тебя есть только один вариант — тайно убить меня в стенах этого дома.

От моих слов дрожь окутала его тело и страх в его глазах ему было уже не скрыть. Мы оба знали, что мои слова были правдой. Той самой, которую он бы сам никогда не озвучил даже стоя напротив зеркала в полном одиночестве.

— Ну, давай же! — стал подстрекать его я. — Давай! Возьми меч нашего отца и отруби мне голову! Давай же, брат мой!

Это всегда на него действовало! И в этот раз подействовало! Ричард тут же вытащил из ножен наш фамильный меч, на лезвии которого была выгравирован девиз нашей семьи.

Я верен своей стране, королю и Богу

И представил холодное лезвие к моему горлу. Я послушно опустился на колени, но не перед ним, а перед Владычицей Смертью. Послушно развел руки в стороны, приподняв голову так, чтобы меч ударил в самую уязвимую точку на моей шеи.

Мы оба знали, что если рыцарь оголил лезвие своего меча, то кровь обязательно должна быть пролита. Это нерушимый закон.

— Только помни, брат мой, — в последний раз обратился я к нему, прикрыв глаза. — Я навечно войдут в историю как Эдуард Бесстрашный освободитель, павший от рук предателей, а ты как братоубиец! Ричард Первый Братоубиец.

В каждый второй день после недели я выбиралась в город. Разносила травы, которые теперь вместо Джейн… моей матери собирала для местных жителей, а взамен я получала мешочки со звонкими монетами — жалкую плату, но именно эти гроши были единственным, что отделяло моих детей от голодной смерти.

Мое лицо прикрывал объемный, поношенный капюшон, словно саван, скрывая от любопытных глаз поблекшую красоту и незажившие раны. Никто из жителей даже не догадывался, что женщина в зеленом, выцветшем плаще была их бывшая королева, та самая, которую они когда-то боготворили. И в эти мрачные дни меня радовало лишь то, что теперь мои дети могли хотя бы хорошо питаться, что им не придется ложиться спать с пустыми животами…

В этот день денег мне хватило на то, чтобы купить тощего гуся, немного кислого козьего молока и черствый хлеб. А еще булочник Томас, в награду за то, что мои травы избавили его от мучивших ночных кошмаров, украдкой передавал моим детям немного засахаренных фруктов, пряча их в моей ладони, словно бесценные сокровища. Мое сердце каждый раз сжималось от щемящей боли, когда этот добрый мужчина, с глазами, полными сочувствия, незаметно вкладывал несколько долек груши и пару ягод вишни.

Ведь когда-то, давным-давно, это было любимое развлечение Эдуарда — кормить меня засахаренными фруктами, повязав на мои глаза плотную шелковую ткань, лишая возможности видеть, заставляя полагаться лишь на чувства. Я должна была отгадывать, что за фрукт он мне предлагал, но иногда он жульничал, и вместо сладких лакомств мог положить мне в рот острый сыр или влить в рот терпкое вино, так чтобы оно стекало тонкими холодными струйками вниз по моим губам и груди, вызывая во всем моем теле трепет и возбуждение. А мог просто начать засыпать мое лицо и шею обжигающими поцелуями, не разрешая снимать с глаз повязку, дразня и искушая.