Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 64 – Виктория Богачева

Неужели этого оказалось недостаточно, чтобы разбудить мою драконницу?.. Трудно представить нечто более страшное и болезненное.

— И как я это сделаю?.. — сил посмотреть на Эйнара не было.

Я подошла к огромному окну: в особняке любили солнечный свет и окна от пола до потолка, и замерла, разглядывая зелёный, цветущий сад.

— Нужны очень сильные чувства. Самые сильные в твоей жизни.

— А как разбудили дракона вы? — я затаила дыхание, пока Эйнар подыскивал слова для ответа.

— Страхом, — только и сказал. — Впереди ещё несколько дней, у тебя есть время подумать.

Я едва не расхохоталась истерически ему в лицо. Подумать о чём?!

Хочу ли я почти умереть или… лечь в постель с мужчиной, которого знаю чуть больше недели?!

Наверное, что-то такое отразилось в моём взгляде, потому что дракон шумно выдохнул и стиснул кулаки.

Я же, решив, что терять больше нечего, сделала шаг к нему.

— А если… если я выберу л-любовное блаженство… вы мне поможете?

Никогда прежде я не видела, чтобы дракон застывал от изумления. Золотые глаза Эйнара широко распахнулись, зрачок дрогнул, во взгляде за несколько секунд сменилось множество эмоций, и он потемнел, потяжелел.

Если бы драконницу можно было инициировать стыдом, клянусь, в ту самую минуту я бы воспарила в небеса!

— Да, — хриплым голосом, который прошёлся раскалённым хлыстом по моим нервам, выдохнул дракон.

Кажется, лучше я ещё погуляю по стене вдоль Разлома…

Кстати, о нём.

Желая как можно скорее оставить вопрос инициации и поговорить о другом, я спросила.

— Получается, как только моя драконница проснётся, Разлом перестанет на меня влиять с такой силой? И мне будут не нужны браслеты?

Эйнар моргнул, и я поразилась, с какой скоростью его глаза приобрели привычный цвет.

— Я бы не стал на это надеяться, — жёстко и предельно честно ответил он.

Мне одновременно сделалось больно, но также я была благодарна.

— Твой… случай не похож ни на что. Ты слышала мою мать, драконов запечатывали редко. Люди теряли рассудок, когда на свободу вырывалась их вторая сущность, — Эйнар скривил губы.

— Моя мама была очень талантливым магом. Мне в академии постоянно говорили, что я пошла в артефакторике по её стопам, — от нахлынувших воспоминаний в глазах защипало, и я поспешно смахнула глупые слёзы и постаралась придать голосу твёрдости. — Могла ли она меня запечатать?

Эйнар окинул меня неясным взглядом и, помедлив, повёл плечами.

— Женщина пойдёт на многое, чтобы спасти дитя, — сказал он. — Но от чего она спасала тебя?

— Я не знаю! — воскликнула я громче, чем следовало, и опустила голову. — Прошу прощения, я не хотела кричать.

— Кричи, Лианна, — вдруг усмехнулся Эйнар. — В тебе бушует свирепое, неукротимое пламя. Твоя драконница рвётся наружу. Однажды она расправит крылья, и ты взлетишь.

Я слушала его, словно заворожённая. Не могла отвести взгляда от сурового лица и даже не заметила, когда он подошёл и двумя пальцами коснулся солнечного сплетения.

— Вот здесь, — сказал он низким, густым голосом, которые обволакивал меня, как мёд. — Внутри тебя огонь, Лианна. Ты сильная, а станешь ещё сильнее. Ты будешь летать в высоких облаках, и ветер будет ласкать твои крылья, и свет солнца будет отражаться от чешуи…

Предательски задрожали колени. Я устояла на ногах, но в ушах сладкой патокой разливался его сильный, уверенный голос. Эйнар не отнимал пальцев от точки у меня на груди, он не давил, просто касался, но мне казалось, с каждым биением сердца от неё расходились тёплые, согревающие волны.