Книга Нелюбимая дочь виконта, страница 39 – Диана Маш

Но зачем её добавили в пирожное?

Элиза, поблагодарив отца, первой потянулась к десерту.

— Ммм, как вкусно оно пахнет! — с игривым хихиканьем она отломила кусочек и отправила его в рот.

Не прошло и минуты, как по залу разнёсся пронзительный крик. Элиза схватилась за живот и с грохотом опрокинула свой стул. Затем упала на пол и с громким рыданием начала кричать:

— Ай, как больно! Мама, мне так плохо! Всё горит внутри! Я умираю!

Алита нахмурилась. Виконт застыл в ошеломлении. И только мачеха отреагировала мгновенно. Выскочила из-за стола и с душераздирающим воплем бросилась к дочери.

— Элиза, милая, что с тобой? Живот болит? Говори скорее!

— Пирожное! — захлёбываясь слезами, выкрикнула Элиза, указывая дрожащим пальцем на поднос. — Оно… оно отравлено! Кто-то хочет меня убить!

В обеденном зале повисла гнетущая тишина, которую быстро разорвал оглушительный рёв виконта Дагмара. Он вскочил со стула и с такой силой ударил кулаком по столу, что зазвенели бокалы.

— Отравление в моём доме? Кто посмел? Немедленно вызовите лекаря! И повара приведите… этого негодяя!

Среди перепуганной прислуги поднялась паника. В зале началось столпотворение, крики, беготня. Алита осталась сидеть на своём месте, с ледяным спокойствием наблюдая за разворачивающимся фарсом.

Задержав взгляд на Элизе, она заметила, как та, зажмурившись, тихонько дёрнула мать за край одежды. Лицо Хлои было в слезах, но уголки губ на мгновение чуть приподнялись.

В прошлой жизни ничего подобного не происходило, поэтому текущие события стали для Алиты неожиданностью. Видимо, их спровоцировала провалившаяся задумка с тканями. Но мачеха со сводной сестрой быстро придумали новую ловушку. Сейчас главное — выяснить, в чём она заключается…

Первым в обеденный зал прибыл личный лекарь виконтессы, пятидесятилетний лысый мужчина с загнутыми на кончиках длинными усами — господин Шеврон.

С показной озабоченностью он склонился над корчащейся и стонущей Элизой, приложил ладонь к её груди и закрыл глаза.

— Мисс действительно отравлена, — вскоре провозгласил он трагическим голосом.

Едва лекарь умолк, как в зал под руки ввели повара. Дородный, некогда уверенный в себе старик теперь был сам на себя не похож. Побледневший и трясущийся от страха, он рухнул перед виконтом на колени.

— Ваша милость, прошу пощады! Клянусь своей жизнью, я невиновен!

— Невиновен?! — побагровел от ярости Юлиан Дагмара. — Моя дочь умирает от твоего угощения! Признавайся, мерзавец, кто тебя подкупил?

Повар замотал головой. Его полный ужаса взгляд заметался по сторонам и вскоре остановился на Алите. Мелькнувшая в его глазах растерянность, быстро сменившаяся немой мольбой о помощи, была громче любых словесных обвинений.

Странные действия мужчины стали для виконтессы сигналом. Лицо женщины мгновенно потемнело от гнева, рука поднялась, дрожащий палец указал прямо на Алиту, хотя слова были обращены к повару.

— Почему ты на нее так смотришь? — закричала Хлоя. — Это она тебя подкупила?

— Н-н-нет, мадам, — не очень убедительно затрясся от страха мужчина.

— Точно, она, — все не унималась мачеха. — Ваша милость, только взгляните на Алиту. Элиза корчится в муках, а эта девчонка абсолютно спокойна. Разве так ведет себя любящая сестра?