Книга Нелюбимая дочь виконта, страница 42 – Диана Маш

— Отец, вынуждена признать… Его у меня нет. Я заложила его ещё год назад.

По залу снова пронёсся гул.

— Алита, не смей врать отцу! — снова выступила вперёд Хлоя, надеясь своим рвением заслужить прощение мужа.

Девушка медленно, с показной нерешительностью, взглянула на виконта.

— У меня имеется расписка из ломбарда. Я просила управляющего никому не продавать его два года, чтобы иметь возможность выкупить его за тройную цену. Как закончим здесь, велю Милли принести расписку в кабинет отца.

Виконт, багровый от унижения и гнева, сжал в кулаки дрожащие ладони.

Сначала его опозорила жена, назвав скупцом. Теперь дочь заложила фамильную драгоценность. Из-за интриг Хлои и Элизы об этом стало известно всей прислуге, а значит — всему свету. Как ему на них не злиться?

Не поднимая глаз от пола, Алита холодно усмехнулась про себя.

Лучше признаться в этом мелком, с точки зрения аристократии, проступке, чем быть осуждённой за попытку отравления собственной сестры.

Год назад Милли серьезно заболела. Мачеха отказалась оплачивать лекаря и лекарства, сообщив через свою горничную, что в доме нет лишних денег. Тогда ещё наивная и глупая Алита, отчаявшись, заложила материнское кольцо. На оставшиеся после покупки нужных снадобий и трав деньги она на всякий случай заказала подмастерью ювелира сделать копию из позолоты и стекла. Вот та и пригодилась.

— Как ты посмела?! — так громко взревел виконт, что, казалось, с потолка посыплется штукатурка.

Все в зале вздрогнули, кроме Алиты. Девушка продолжала спокойно стоять на месте, глядя в пол.

— Почему ты заложила обручальное кольцо своей матери?

Разумеется, она не собиралась рассказывать ему о бедственном положении, в котором находилась ее горничная. Зная характер виконта, этот «дешевый» отец, пытаясь переложить ответственность, навесил бы на бедняжку всех собак. Побил бы палками или, угрожая надзорным магистратом, приказал бы вернуть долг. А если бы та, в конце концов, осталась жива, выгнал бы из особняка. Ничего из перечисленного Алиту не устраивало.

— Отец, я сделала это в том числе и ради вас, — тихо вздохнула девушка. — Тех двадцати пяти серебряных бумаг, что я получаю каждый месяц, не хватает на достойные вашей дочери наряды. А больше матушка не дает, ссылаясь на отсутствие денег. В нашем особняке бывает много гостей. Мне пришлось заложить кольцо, чтобы не позорить нашу фамилию своим внешним видом.

В зале воцарилась звенящая тишина. Взгляды присутствующих скользнули с Алиты в ее опрятном, но старом платье с короткими для ее фигуры рукавами — на Элизу, приемную дочь, чей сшитый по последней моде наряд мог вызвать зависть даже у принцесс.

Двадцать пять серебряных бумаг! Даже чернорабочие в особняке Дагмара получали больше, чем законная дочь. Несчастной изувеченной девушке приходилось закладывать материнское наследство, чтобы просто одеться. Узнай об этом свет — виконту ни за что не отмыться. Слава скупого скряги будет преследовать его всю жизнь.

Кровь отхлынула от лица Юлиана Дагмара. Мужчина покачнулся на стуле и схватился за сердце. Гнев, который нельзя было прилюдно излить на Алиту, требовал новой жертвы.

— Двадцать пять серебряных бумаг? — Он с такой злостью уставился на виконтессу, что та попятилась к стене. — Это что за насмешка? Я выделяю на ваши гардеробы достаточно, чтобы никто не нуждался! Куда всё девается, мадам?