Книга Жена дракону не подчиняется, или Крылья для попаданки, страница 88 – Елена Счастная

Слёзы сами собой лились по щекам, но я просто смаргивала их, позволяя высохнуть на ветру. Сейчас не время для отчаяния! После того, как мне пришлось несколько раз использовать «рёв», магия приливала к рукам неохотно. Тело словно онемело — от страха за мужа, за нас всех. Я старалась не смотреть в небо, потому что уже слышала звуки первых стычек драаков с противником.

И вот наконец моя магия откликнулась, хлынула из самых глубин тела, ещё более сильная, чем прежде. Меня встряхнуло, и я еле успела упорядочить поток, прежде чем передать его Латару.

Сначала встретила уже знакомую холодную стену внутри него — остатки магии Лириан, которые прочно поселились в нём и продолжали мешать, даже когда хозяйка давно сидела в темнице. Скверна шипела, отталкивая прикосновение, леденя мне пальцы, пытаясь соприкоснуться, проникнуть, но не решаясь. Разум кричал — отступи, ведь это опасно!

Но я вцепилась в Латара, как самое большое сокровище, что было у меня в жизни. Не отпущу! Не отдам его! Мой внутренний возглас добрался до нутра, до самой сердцевины моего контура. Отклик усилился, он был тот же, что и раньше, но теперь сильнее, увереннее. Будто дитя внутри, почувствовав угрозу отцу, решило мне помочь. Обжигающая даже меня саму волна первородной, неоформленной жизненной силы, древней и могущественной, хлынула из глубины моего существа. Она смешалась с моей магией, окрасив ее в мягкое золотисто-жемчужное сияние, и устремилась в Латара с удвоенной силой.

Он распахнул полуприкрытые веки, его радужка засияла золотом, а спина выгнулась, будто под разрядом тока.

— Я чувствую его, — проговорил он, кажется, одними губами, но я всё равно поняла.

По его заражённой руке пробежала судорога. Чёрные прожилки засветились изнутри зеленоватым гнилым светом, сопротивляясь, извиваясь, стараясь спастись. Это была битва на глубочайшем уровне, в самой его крови. Я видела, как они отступают, сжимаются под напором двойной силы — моей любви и жизни, которую мы с моим драаком создали вместе. Они не исчезали полностью, лишь каменели, превращаясь в тёмные ломкие шрамы под кожей.

Это была ещё не победа, но надежда на то, что теперь, когда я отдохну, моих сил хватит, чтобы добраться до очага.

Но не сейчас.

Дыхание Латара выровнялось, мышцы расслабились. Лицо вновь приобрело живой цвет, утратив мертвенную зеленоватую бледность. Он повернул голову, и его взгляд, уже ясный, полный изнеможения и бездонной благодарности, нашел меня.

— Алита… — он поднял здоровую руку и коснулся моей щеки, смахивая подсыхающую слезу. А я уже забыла про слёзы. — Я уже говорил, что ты самая главная моя драгоценность?

— Не раз, — улыбнулась я, накрыв его ладонь своей. — Но я не устану это слушать.

— Как… ребёнок? — Латар сел и опустил вторую руку на мой живот.

— С ним все в порядке. Нам нужно поторопиться. Сенеон где-то там.

Теперь тишина, которой мы вместе вынужденно оградились от мира, от всего, что происходило в небе, рухнула нам на головы. Шум сражения, схватки десятков драаков заполнил уши и залил сердце тревогой. На фоне грязно-белого неба, точно рой саранчи, кружили тёмные фигуры. Приспешники Сенеона. Их становилось всё больше. Они шли на зов своего раненого повелителя, и скоро могли задавить нас числом.

— Килин… — проговорил Латар глухо, вставая. — Он должен услышать мой призыв.