Книга Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию, страница 86 – София Руд

“Если ты ненароком его прибьёшь, то твоя душа провалится во тьму!”

А я ведь в самом деле вначале чуть не решил, что она пытается ещё и спасти этого отброса, вместо того же жаждать его боли. И мне чуть голову от этой мысли не разорвало.

— Ваше Высочество?! — замечает меня испуганный евнух, едва я сворачиваю к покоям императора. В тронном зале его не оказалось.

— Где Его Величество? — хочу знать я, и видимо, пугаю его своим видом.

Евнух подпрыгивает, вытягивается по струнке смирно, словно палку проглотил. Его шёлковые одежды трепещут от дрожи в теле.

— Его Величество… Его… — ещё и запинаться начинает как некстати, а лицо бледнеет, становясь белее дворцового мрамора.

— Где? — спрашиваю я холодно, прожигая взглядом. Хочу успокоиться, чтоб не пугать ещё больше, но не могу.

Иначе вообще сейчас развернусь и пойду сверну Кьяру шею.

— Спит. Его здоровье шатко. Не стоит его тревожить, — внезапно появляется она…

Не оборачиваюсь, ибо узнаю этот голос даже через тысячу лет.

Всеми любимая императрица, тварь из бездны под личиной добрейшей души человека. Ларта.

Ярость так бьёт в голову, что вокруг даже воздух начинает искрить, но я напоминаю себе, что эмоции – мне не помощники. Пусть бесятся те, кто не в силах что-то исправить. У меня же всё под контролем. Я позволяю ей жить.

И она это знает. И даже знает почему. Обычно эта женщина пряталась, не показывалась на глаза, но сегодня решила рискнуть собой и выйти.

Шёлковые одежды Ларты шуршат по полу, словно змея ползет. А затем императрица останавливается и даже рискует смотреть мне в глаза.

— Я слышала о случившемся. И крайне не рекомендую тебе тревожить этими новостями императора. Давай всё решим здесь, — её елейный голос, сладкий как отравленный мёд, вызывает отвращение. К горлу подкатывает тошнота.

— Я не вижу того, с кем тут что-то можно обсуждать, — это единственное, что я говорю этой ведьме, а затем обращаюсь к евнуху, который, кажется, решил изобразить из себя предмет интерьера. — Сообщить императору, что я прибыл. Это срочно.

— С-слушаюсь, Ваше Высочество.

— Стой! — дергается Ларта. Боги, значит, и она умеет нервничать. Хотя нужно отдать этой женщине должное, лицемерить и скрывать свои истинные чувства она всегда умела. Настолько, что даже отец считал, что я приписываю ей злодеяния на ровном месте.

“Она бы не убила твою мать, иначе это грозит проклятием”, — так он тогда сказал, а по просьбе этой женщины лишил меня дракона. Плакал, но убивал. Он боялся пророчества. Думал, что так убережёт мир от беды, убив лишь дракона, а не меня.

Он ошибся. Это знал я. И это знал генерал Крит. Он видел тьму в моих глазах, знал, что я жду дня, чтобы вернуться во дворец и оторвать пару голов. Я думал, что злость и ярость на него никогда меня не покинет, но время – странная штука.

Злость притупилась, ярость стала казаться слабостью, да и цели поменялись. Месть – это блюдо, которое можно съесть лишь раз, но цена его может быть слишком высока. Крит показал мне эту жизнь во всех её проявлениях.

Я ходил вместе с ним будучи ещё мальчишкой, чтобы сообщать жёнам, матерям и детям павших воинов об их кончине, видел слёзы, слушал слова утешения, не значащие вообще ничего. И месть как-то потеряла смысл. Жизнь пары отбросов не стоила смерти десятков и сотен более достойных людей.