Книга Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию, страница 88 – София Руд

Это же…

Всматриваюсь в зеленоватую сферу, обтянутую ремешками из редкого металла, на котором высечены символы, и сомнений не остается – бугеон.

Иными словами редкий артефакт, способный записывать короткие разговоры. Император нанял целый кабинет артефакторов, чтобы те изобрели самописцы, записывающие в голосе его приказы и заседания совета, но все, чего удалось добиться на этот час, это бугеон – его заряда магии хватает менее чем на одну минуту сохранения звука.

Зачем императрица притащила это сюда?

Дурное предчувствие усиливается, когда Ларта вытягивает ладонь над сферой, и та начинает заполняться светом. Синий означал бы, что бугеон начал сохранять, а алый значит, что он уже что-то в себе хранит.

— Ты поможешь мне и нашему народу, Лира?

— Удержав Хагана от мести? — раздается голос Лиры из артефакта.

— Именно. А ещё ты должна докладывать мне обо всём, что он делает. Мы обязаны быть предельно внимательны сейчас, — звучат слова императрицы. Затем пауза. Бьющая по нервам пауза.

Она откажется, не станет…

— Я выполню ваш наказ безукоризненно, Ваше Величество. Буду докладывать о каждом шаге Хагана вам. Я всецело на вашей стороне! — мягким сладким шепотом отвечает Лира…

— Чего и следовало ожидать от умной девушки, вроде тебя. Держи. Это артефакт. Магии в нем хватит, чтобы тайно отправлять мне письма на протяжении полугода… — доносятся будто сквозь стекло следующие слова, но я почти их не слышу, будто уши сломались секунду назад.

Свет в бугеоне затухает, коридор погружается в тишину и будто всё вокруг замирает. Всё, кроме Ларты.

Она касается своих тёмных волос и вытаскивает из них тонкую золотую заколку.

— Такую же ты найдешь у Лиры, если даже бугеон для тебя не доказательство. Теперь ты понимаешь, что я имею в виду? — произносит Ларта. — Она манипулирует всеми. Я обратилась к ней в надежде, что она поможет нам с тобой примириться, но Лира пошла к Кьяру и спровоцировала всё это, чтобы ты пролил кровь. Она просто использует тебя и меня. И это она виновна в смерти той дюжины магов, а не мы с Кьяром. А то, в чем виновна я, — Ларта смолкает, делая вид, что ей нужна пауза, чтобы унять в голосе дрожь. Притворщица. Даже глаза от слёз заблестели. — Я уже много лет каюсь, мучаясь страшными снами.

Кается. Сны, значит. Неужели она думает, что я так легко забуду ей то, что она сделала с моей матерью? Я лишь жду, когда она вновь оступится, чтобы её убить.

— Сны – это не то, что ты заслуживаешь. Я вернусь, Ларта. К тому времени сломай Кьяру обе ноги, если хочешь, чтобы его сердце оставалось внутри его поганого тела, — это единственное, что я ей говорю и ухожу, ибо оставаться в этом месте уже не могу.

Одни боги знают, как я сейчас хочу разгромить этот дворец.

Хорошо, что дракона отняли, иначе… Гнев застилает глаза ещё несколько секунд, но тут же стихает. Стелется холодным вязким туманом по самому дну души.

В голове звенят слова Лиры. Будет служить императрице?

Бред! Она попросту молга ей солгать, чтобы не наживать врага! Именно. И уверен, она бы мне сказала об этом, если бы была возможность. Или не сказала?

Но что делать с искрой? Откуда Ларта это знает?

Внутри всё горит от ярости и отчаяния, от желания уничтожить эту змею, но ещё больше – от страха, что в её словах может быть правда. Нет, не может быть... Но червь сомнения уже точит сердце.