Книга Эра скорпиона. Том 1, страница 23 – Егор Серебрянский, Тальяна Орлова

Выходит, мой сосед одарен магией! Не думала встретить подобных в этом гадюшнике. Я заинтересовалась:

— И какой же у тебя ранг?

— Второй, — без особой гордости признался он. — Может, они хотят нанять меня для какого-нибудь сложного задания, и уже после казнить? Было бы славно! Я от этих трех стен уже волком готов выть.

Я восхищенно присвистнула. Второй ранг в магии — это очень сильно! Мой отец достиг пятого, а он считался одним из сильнейших воинов королевства. У Гарольда, учившегося в боевой магической академии, тоже был второй. Никто в моем окружении, кроме названных, выше первого ранга не поднимался. Про Лиама не знаю — мне об успехах сводного братца, будь он проклят, никто не докладывал.

— Как звать-то тебя, сестренка? — мужчина снова нарушил тишину.

— Мина. Но лучше продолжай звать сестренкой — у меня от этого слова будто сил прибавляется, — попросила я.

— А я Кей. Рад знакомству. К сожалению, недолгому. На твоем месте уже три «братишки» сидели, с которыми мы так же словами перебрасывались. Всех увезли на суд, а после то ли на плаху, то ли в тюрьму.

— Умеешь ты поддержать, — скривилась я.

— Поддержать умею. А вот врать — не очень. Ты давай-ка, сестренка, больше себя из рук не выпускай. Без разницы, кого из нас заберут отсюда первым, ты не имеешь права сдаться. Все можно пережить — даже тюрьму. Мне там бывать не приходилось, однако точно знаю — легко не будет. Так ведь никто легкости и не обещал. Поэтому больше никогда не показывай свою слабость. Если больно — сожми зубы и терпи. Если плохо — рожу камнем и ни единой слезы. Потому что окружающие только и будут этого ждать, чтобы ударить. И учти, всем на тебя плевать. Разве что какой-нибудь идиот из соседней камеры посочувствует, — он, судя по тону, улыбнулся, — да и то от собственной скуки.

Кей просто не понимает — не знает, в каких условиях я жила и к чему привыкла. Еще полгода назад я понятия не имела, что на свете существуют жестокие люди — не какие-нибудь эртонцы или летающие чудовища из врат, а собственные соотечественники. И что этих людей много — не больше, чем хороших, но достаточно для того, чтобы все хорошие жили в страхе.

— Я не справлюсь, — тихо прошептала я.

— Справишься, никуда не денешься, — возразил сосед. — Если запомнишь, что нет никакой судьбы, есть только ты и твои решения. Уже сейчас учись успокаивать разум. Страшное случится независимо от того, вопишь ты в истерике или нет. Но пока ты не вопишь в истерике — у тебя остается шанс увернуться.

Возможно, этот совет был по делу и очень полезен. Да только пока я не была готова слушать правду и опять впала в уныние.

* * *

На следующее утро задолго до завтрака нас разбудили голоса вдали длинного коридора. В интонациях угадывались и незнакомые. Сердце заколотилось, а тело само рвануло к решетке, чтобы позволить пальцам судорожно вцепиться в металл. Все кончено, время суда назначено. Я невольно проскулила:

— Это за мной…

Кей тоже подошел к решетке и задумчиво ответил:

— Или за мной.

Затаив дыхание, я слушала голоса и шаги. Несколько человек шли в нашу сторону, а затем действительно остановились, не дойдя до меня, возле камеры Кея. В первую секунду я даже малодушно обрадовалась, но вмиг пожалела о первой реакции. Даже если на сегодня я спасена, то это ненадолго, а вот мой знакомый этот день уже может и не пережить.