Книга Тень против света, страница 109 – Сира Грин

Мы замерли друг напротив друга в тишине безмолвного леса, вдали от чужих глаз и навязанных ролей. Что могло быть упоительнее, чем в акте праведной ярости оборвать её жизнь здесь и сейчас? Но я… не сумел.

Я застыл, сжимая в ладонях карающее пламя магии, и не нашёл в себе сил вытолкнуть из пересохшей глотки даже слово «монстр». Оно застряло в гортани комом, будто язык наотрез отказался подчиняться воле разума. Она ускользнула, оставив меня наедине с гулкой пустотой в груди и этими проклятыми глазами, которые с той ночи неотступно преследовали меня в каждом сне.

С того дня охота пошла иначе. То ли она сама устала заметать следы с прежним рвением, то ли я слишком глубоко впитал её ауру, научившись узнавать её из тысяч других. Я существовал в лихорадке от боя к бою, от столкновения к столкновению, каждый раз истово внушая себе: «Этот раз точно станет последним». Но она уходила снова и снова, а я… я раз за разом находил повод опустить клинок.

Я превратился в её невидимую тень, в одержимого наблюдателя. Из своего укрытия я видел, как в ночных переулках она протягивала руку помощи тем, кто даже не смел просить защиты у короны. Она оказывалась там, где такие, как я — ослеплённые сиянием собственного статуса «героев» — просто проходили мимо, не удостаивая вниманием чужую беду. Я даже тайком вплёл следящие чары в амулет, который она никогда не снимала. Разумеется, исключительно ради безопасности мира. Чтобы не упустить момент, когда её демоническая суть возьмёт верх. Конечно же, лишь для того, чтобы нанести тот самый решающий удар в идеальную секунду… Разве могло быть иначе?

Конечно, нет. Я ведь по-прежнему ненавидел её.

Я терпеть не мог эту ехидную, дерзкую ухмылку, вспыхивавшую на её губах, когда мои заклятия пролетали мимо, лишь впустую опаляя воздух. И искренне, почти по-детски радовался, когда они всё же достигали цели, оставляя след на её коже. Меня до дрожи бесил её колкий, невыносимо живой взгляд, смотрящий на мир так, будто исход нашей битвы был ей известен заранее — словно мы всегда играли по её негласным правилам. Я до одури ненавидел её изворотливое тело, в котором сокрушительная мощь демона сплеталась с невероятной, текучей грацией. Всё в ней вызывало во мне лишь отторжение, ярость и иссушающее раздражение…

До того самого момента, пока я наконец не перестал себе лгать.

Боже, как неистово я корил себя тогда! Как исступлённо ненавидел эти ничтожные, постыдные чувства, что медленно и неумолимо выжигали меня изнутри. Я пытался выкорчевать их с корнем, вырвать с живым мясом, испепелить самой сокрушительной магией небес. Я искал забвения в чужих объятиях, надеясь утонуть в других глазах — карих, серых, изумрудно-зелёных… Но финал неизменно был один. Стоило мне сомкнуть веки, и в мареве мыслей возникала она. Только она. Словно древнее родовое проклятие, словно неизлечимый недуг, ставший неотъемлемой частью моего естества.

В конце концов, я устал бежать. Я просто принял этот сладкий яд, потому что иного выбора у меня не осталось.

Но существовало одно непреодолимое «но»… Я осознал это слишком поздно. К тому моменту я уже намертво врос в роль великого героя, в этот сияющий доспех «последней надежды человечества», а она — окончательно закрепилась в глазах толпы как символ абсолютного, первозданного зла.