Книга Тень против света, страница 120 – Сира Грин

Я позволила себе слабую, почти мимолетную улыбку — в моей голове это объяснение выглядело стройным и логичным.

— Знаешь, — он усмехнулся, и в его тоне промелькнуло знакомое лукавство, — до этой лекции по метафизике мне спалось куда спокойнее.

Затем его взгляд стал хитрым, в нём зажглись озорные искорки, свойственные прежнему Идо.

— Но теперь меня терзает иная загадка. Если наша душа покинула родную плоть… то где сейчас пребывают наши настоящие тела? Мы что, валяемся там без сознания на радость прохожим? — уголки его губ дрогнули в ироничной усмешке.

— Ну-у… — я на мгновение замялась, вынужденно признавая своё поражение в этом теоретическом споре. — Этого я, честно говоря, не ведаю. Возможно, и так. А может, они замерли где-то в безвременье, в самой пустоте портала. И когда мы шагнём обратно, они просто… притянутся к нам, как магнит к стали.

Я добавила чуть тише, почти про себя, словно заклиная судьбу:

— По крайней мере, я очень на это надеюсь.

— Запутанно всё это, — хмыкнул Идо, качнув головой, будто стряхивая морок. — Но теперь в этом безумии хотя бы прослеживается логика. Пожалуй, приму твою версию за истину и перестану изводить себя догадками. Остается лишь уповать на то, что когда истинный хозяин этого тела очнётся, он хотя бы обнаружит свою машину на стоянке в целости. Если они будут помнить о нас — это даже неплохо.

— Сомневаюсь, — возразила я, ощущая, как по спине пробежал лёгкий холодок от собственных слов. — Представь: обычный человек, далёкий от магии и тайн иных измерений, внезапно осознаёт, что его телом завладела иная версия его самого. Боюсь, такой «подарок» памяти просто лишит его рассудка.

Я неопределенно пожала плечами, глядя на проплывающие мимо пустые пути.

— Хотя… вряд ли они придут в восторг, очнувшись за тысячи километров от порога собственного дома. Так что, возможно, сохранить крупицы воспоминаний — не самый худший сценарий. А может, — я невольно понизила голос до доверительного шёпота, — они и сейчас всё видят? Наблюдают за нами из своей ментальной клетки, запертые в абсолютном, пугающем безмолвии?

— Да уж… — Идо издал тихий, почти сочувственный смешок, в котором сквозила горькая ирония. — Взяли и перевернули жизни несчастных с ног на голову, даже не спросив разрешения.

В этот миг пространство вокзала прорезал оглушительный, торжествующий гудок — многотонная махина поезда неумолимо приближалась к перрону. Сталь надсадно заскрипела, воздух наполнился нарастающим, вибрирующим гулом, и вскоре тяжелый состав, окутанный запахами раскаленного железа и дорожной пыли, медленно вполз на платформу.

Мы оказались в вагоне одними из первых. Внутри царило непривычное, почти стерильное безлюдье. Идо, не раздумывая, выкупил купе целиком, чтобы гарантировать нам право на долгожданную тишину и возможность наконец-то выдохнуть, скрывшись от посторонних глаз.

Едва переступив порог нашего временного убежища, я забросила сумки на верхнюю полку, наспех расстелила постель и с блаженным вздохом растянулась на матрасе, чувствуя, как уходит напряжение из гудящих ног. Идо занял место напротив, на такой же верхней полке.

Какое-то время в купе властвовало мирное уединение: он с головой ушёл в книгу, а я лениво и бессмысленно перелистывала ленту в телефоне, пока связь окончательно не оборвалась в густых приграничных лесах. Когда экран погас, я спустилась вниз. Под мерное покачивание вагона я быстро нарезала фрукты, хлеб и колбасу, сооружая наш скромный, но уютный дорожный стол. Идо одобрительно хмыкнул, спрыгнул на пол и отправился к проводнику за чаем.