Книга Тень против света, страница 131 – Сира Грин

— Значит, прощают… — протянул он негромко, почти лениво, смакуя каждое слово, будто пробовал истину на вкус. — Хорошо. Я это обязательно запомню.

— Но знаешь, чего тебе точно никогда не простят? — я тяжело выдохнула и наконец опустилась на свое место, чувствуя, как накопленная за день эмоциональная перегрузка наваливается на плечи свинцовым, неподъемным грузом. — Меня.

Я устало провела ладонью по лицу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в единое целое.

— Ты вообще осознаешь масштаб последствий? Если ты действительно открыто встанешь на мою сторону… тебя в тот же миг низвергнут. Твой сияющий пьедестал рухнет, разбившись вдребезги.

Я всё ещё отчаянно, почти до хрипоты в душе пыталась его вразумить. Отговорить. Оттолкнуть как можно дальше — обратно в ту стерильную, безопасную зону, где он останется «чистым» и глубоко уважаемым магом. Мне не нужна была его дружба. И он сам мне был не нужен… по крайней мере, я из последних сил заставляла себя верить в эту ложь.

— Я не хочу, чтобы это разрушение случилось по моей вине, — продолжила я уже тише, не поднимая взгляда от своих рук, всё ещё исчерченных синими росчерками его яростной магии. — Я не хочу снова слышать весь этот яд, эти проклятия в свой адрес, но к ним я привыкла, я давно срослась со своим клеймом изгоя. Но я не желаю, чтобы в этих грязных пересудах хоть раз упомянули твоё имя. Ты обязан оставаться их кумиром, их надеждой. Так о какой близости, Идо, вообще может идти речь в мире, который меня ненавидит?

— Тебе кажется правильным решать за меня, что для меня истинное благо? — он сел рядом, непозволительно, пугающе близко, без тени сомнения вторгаясь в моё личное пространство.

— Мне кажется правильным, чтобы ты соблюдал дистанцию и перестал лезть в мою жизнь, — я упрямо отвернулась к тёмному окну, в отражении которого видела лишь собственное бледное лицо и его пристальный, не отпускающий взгляд.

Лес за стеклом уже окончательно растворился в первобытной хтонической тьме. Деревья сливались в однородную угольную массу, будто мир снаружи методично стирали ластиком, оставляя нас двоих запертыми в этом тесном, звенящем от электрического напряжения купе.

— Ты просто боишься, — вкрадчиво, почти шёпотом продолжил он, прощупывая мою оборону. — Боишься, что в решающий миг я снова выберу «правильную» сторону. Что их догмы окажутся сильнее твоей правды. Что в итоге всё вернется на круги своя, и я — по долгу службы или слабости — снова стану твоим палачом.

— А ты бы на моём месте не боялся?! — я резко развернулась к нему, не в силах больше сдерживать клокочущий гнев. — Или героям по статусу не положено знать вкус страха? Я однажды уже прошла через этот персональный ад. Одного раза мне хватило, чтобы выжечь душу дотла на всю оставшуюся жизнь. Я больше не намерена рисковать осколками того, что осталось. — Голос предательски дрогнул, но я заставила себя договорить, чеканя каждое слово: — Мне спокойнее, когда между нами высится глухая стена. И я не собираюсь рушить её ради призрачных, наивных иллюзий.

— Не кажется ли тебе, — спокойно, с какой-то пугающей философской отрешённостью произнес он, — что в ту самую секунду, когда ты согласилась работать со мной плечом к плечу, эта стена уже рухнула? Рассыпалась в прах, Нита.