Книга Тень против света, страница 31 – Сира Грин

Её губы задрожали. Глаза мгновенно наполнились слезами — большими, прозрачными, как у ребёнка, который ещё не научился прятать боль. Она потянулась ко мне всем телом — маленькая, тёплая, живая — и уткнулась лицом мне в грудь. Я обняла её инстинктивно, крепко, чувствуя, как её худенькие плечи вздрагивают от тихих, сдавленных всхлипов.

И в этот миг я возненавидела себя сильнее, чем когда-либо. За то, что чувствовала тепло там, где должна была остаться только пустота. За то, что это тепло казалось правильным, нужным, почти радостным. Недостойным меня.

Она видела во мне не чудовище. Не убийцу из страшилок. Она видела человека. Человека, который пришёл и вытащил её из тьмы. И эта правда резала острее любого ножа.

Цена оказалась слишком высокой. Чтобы увидеть меня живой, ей пришлось пройти через такую боль, через которую не должен проходить никто — тем более ребёнок.

Мне хотелось, чтобы она по-прежнему верила всем слухам обо мне. Чтобы боялась. Чтобы держалась подальше. Лишь бы её сёстры были живы. Лишь бы у них была та простая, солнечная жизнь — с пирогами в саду, с уроками, с первыми влюблённостями, с будущим, которое не обрывается на полуслове.

Но реальность была злобной, жестокой, упрямой стервой. Она никогда не делала скидок. Никогда не торговалась.

Мне оставалось только держать её — крепко, но осторожно, словно она была сделана из тончайшего стекла. Слушать, как её дыхание постепенно выравнивается, как всхлипы затихают, превращаясь в усталое, ровное сопение. Надеяться — глупо, отчаянно, — что хотя бы часть этой боли останется позади. Что она вырастет, забудет хотя бы часть кошмара, найдёт свой свет.

А я… я снова уйду. Как всегда.

Чтобы больше никто из них не оказался рядом со мной, когда тьма в очередной раз придёт за своей добычей. Чтобы моя тень не легла на их жизнь тяжёлым, неотмываемым пятном.

Как же хотелось задержаться в этом крошечном, почти нереальном тепле ещё хоть на несколько ударов сердца. Просто посидеть рядом с Мирабель, вдыхая её тихое, ровное дыхание, в месте, где никто не шипит мне вслед «монстр», где никто не смотрит так, будто я лично нашептала демонам их имена и адреса. Но по коридору уже катились те самые шаги — знакомые до дрожи в костях, тяжёлые, уверенные, как приговор. Они не просто приближались — они методично заколачивали крышку моего временного убежища, отсчитывая последние секунды, пока меня не выдернут обратно в холодный, беспощадный мир.

Был ли шанс снова раствориться во мраке? Конечно. Достаточно моргнуть — и я исчезну, оставив его с пустыми руками и разинутым ртом, как делала десятки раз до этого. Но усталость навалилась на плечи тяжёлой, когтистой лапой, придавив к полу. Сколько можно? Бездумно беги, меняй облики, прячься — итог всегда один.

Может, хватит дергаться, хватит притворяться, будто есть шанс выкарабкаться из роли, в которой меня уже давно похоронили?

Пожалуй, пора просто принять: для них я всё равно злодейка.

Я скользнула ладонью по мягким волосам Мирабель. Осторожно, так, будто боялась распылить её маленькую, хрупкую теплоту.

— Береги себя, — сказала почти неслышно, чувствуя, как что-то внутри вновь трескается.

Только поднялась на ноги, а дверь уже распахнулась. И в проёме стоял Идо.

Высокий, сияющий, словно высеченный из света и предназначенный для героических полотен. Светлая одежда — до абсурда чистая для человека, который месяцами колесит по грязным окраинам в погоне за демоницей. Чёрные волосы растрёпаны ровно настолько, чтобы выглядеть «естественно», но я слишком хорошо знала его — это был расчёт, всегда расчёт. Серые глаза — глубокие, наполненные тем самым вечным, почти ослепительным светом — скользнули по мне сверху вниз: медленно, оценивающе, с привычным превосходством и той фирменной, едва заметной ухмылкой, от которой у меня каждый раз сводит зубы и хочется закатить глаза так сильно, что они застрянут где-то под веками.