Книга (не) Желанная. Замуж за врага, страница 43 – Ирэна Рэй

— Вам решать.

— Ваша жизнь мне не нужна, — заверил её Алва, безмятежно откинувшись на спинку кресла. — Я не питаюсь хорошенькими дамами.

Риченда, как и все прочие в зале, выжидающе смотрела на герцога. Страшно не было, но она не сомневалась, что Алва потребует того, что её унизит и оскорбит. И какие кошки её за язык тянули?

— Могу я озвучить своё желание? — Алва смотрел на неё всё также пристально, пряча усмешку в уголках красивых губ.

— Разумеется, герцог, — теряя терпение, подтвердила Риченда.

— Тет-а-тет.

Зрители возмущённо загудели. Не обращая на них внимания, Алва быстро и грациозно поднялся, подошёл к герцогине и, остановившись за её креслом, медленно наклонился к вспыхнувшей щеке девушки.

Риченда вновь ощутила аромат южных благовоний и обжигающее кожу дыхание. От опасной близости кожа девушки покрылась мурашками.

Риченда не видела лица Ворона, но была уверена, что на губах его всё та же ненавистная усмешка. Он не мог не почувствовать дрожь, прокатившуюся по её телу. Сердце забилось пойманной птицей, дыхание замерло…

Тревожные, волнующие секунды ожидания и горячий шёпот едва приоткрытых губ:

— Ничего.

Ресницы девушки дрогнули, щёки вспыхнули. Невыносимый человек! Зачем устраивать подобное представление? Почему не сказать вслух? Что теперь о ней подумают? Репутация разорвана в клочья.

Маршал тем временем вернулся на своё место и как ни в чём не бывало осведомился:

— Открываемся?

— Извольте.

— После вас, сударыня.

Риченда решила положиться на судьбу, которая сейчас заключалась в полдюжине карт. До победы оставался всего лишь один крохотный шажок.

— Сорок четыре, — сказала она, выложив карты на стол.

Лицо Ворона оставалось непроницаемым. Левой рукой Алва взял бокал и медленно поднёс к губам, правой равнодушно бросил на стол карты: три самые высшие карты колоды. Немыслимо!

— Триада! — в один голос воскликнули зрители.

То ли от неожиданности, то ли от удивления сердце Риченды сорвалось с места и одним мощным ударом ухнуло куда-то вниз.

Это была единственная комбинация, способная перебить её карты.

Она проиграла.

Кардинал позвонил в серебряный колокольчик и велел секретарю сварить шадди. Рокэ, сидевший напротив, молча разглядывал интерьер кабинета. Маршал пребывал в странно-меланхолическом настроении: то есть не требовал войны, не порывался никого убить и не ходил по лезвию.

— Сегодня только и говорят, что о вашей вчерашней игре с герцогиней Окделл.

— Занимательная была игра, — согласился Алва и улыбнулся, словно вспомнил что-то забавное.

А вот кардиналу было не до веселья. Рокэ не бывает серьезен практически никогда, но эта безмятежность в отношениях с собственной жизнью, кажется, беспокоила всех, кроме владельца оной.

На приснопамятном карточном вечере кардинал не присутствовал, но, когда ему доложили о том, что герцогиня Окделл во всеуслышание потребовала жизнь Первого маршала, изумления не сдержал. Девица вела себя крайне неосмотрительно.

Дорак спрашивал себя: что это — откровенная глупость или граничащая с сумасшествием смелость? Он мог ожидать от неё закулисных интриг и шпионажа (чем герцогиня и занималась, судя по паре визитов, якобы для исповеди, к некоему отцу Джерому), но вот так открыто объявить о своей ненависти к Ворону? Безумица!