Книга (не) Желанная. Замуж за врага, страница 44 – Ирэна Рэй

— Рокэ, вы же понимаете, чего добивалась дочь Эгмонта Окделла? — Сильвестр сделал практически отчаянную попытку вразумить Ворона.

— И что? — равнодушно осведомился Алва. — Вы думаете, меня может испугать какая-то девчонка, возомнившая себя карающей дланью Создателя? Хотя… — маршал лёгким жестом стряхнул несуществующую пылинку с рукава, — должен признать, что она прекрасно играет в вьехаррон.

Вошёл секретарь с подносом, на котором дымились две белоснежные фарфоровые чашки. Густой и тёмный аромат шадди за мгновения окутал комнату.

Кардинал даже не взглянул на любимый напиток, который поставил перед ним помощник, в то время как Рокэ продел тонкий палец в фигурную дужку и поднёс казавшуюся невесомой чашку к губам. Солнечные блики играли на её белом глянцевом боку и подсвечивали тонкий золотистый ободок, пущенный по краю.

Сильвестр невольно залюбовался. Что бы ни держал в руке Алва — шпагу, карты, бокал или чашку — это всегда красиво и изящно.

— Прекрасно играет… — задумчиво повторил кардинал, — но не лучше вас?

— Вынужден признать, что лучше, — усмехнулся Алва, сделав глоток.

Кардинал оторвал взгляд от чужой чашки и взялся за свою. Шадди был неплох, но в доме Ворона уж точно варят лучше. Именно отец Рокэ — соберано Алваро — пристрастил Сильвестра к этому напитку.

— При сорока четырёх против ваших сорока пяти? — усомнился Дорак. — Ваша победа поразила всех, как и выигрыш. Что всё-таки было на кону? — непринуждённо осведомился кардинал, взглянув на Рокэ поверх края чашки.

Герцог лишь загадочно улыбнулся, обдав собеседника синью смеющихся глаз.

— Не скажете? — уточнил Сильвестр.

— Честь дамы превыше всего.

— Не вам оберегать честь этой дамы! — фраза прозвучала чересчур эмоционально, и Дорак удивился своей несдержанности. Раньше подобного с ним не случалось. Но Ворон доведёт до белого каления кого угодно. — Вскоре будет объявлено о её помолвке с Леонардом Манриком.

— Определённо, судьба в последнее время благоволит генералу, — констатировал Алва, усмехнувшись.

Кардинал начал терять терпение. Если Ворон не хочет говорить, добиться от него чего-либо невозможно. Но всё же предпринял ещё одну попытку:

— Это всё, что вы можете сказать?

Рокэ равнодушно пожал плечами, и кардинал понял, что ни о герцогине, ни о своём выигрыше маршал более распространяться не намерен.

— Триада — очень редкая комбинация. Как вам удалось?

— Герцогиня собирала комбинацию на «Молнии» и, неожиданно для самой себя, весьма успешно. Пришлось схитрить.

— Вы шутите? — не поверил Сильвестр.

— Ничуть, — безмятежно заверил его Алва. — Когда я подходил к даме, чтобы озвучить ставку, все смотрели на наши лица, и никто — на исчезнувшие в кружевном манжете карты и появившиеся из другого три нужные.

— Рокэ, вы соображаете, что делаете?! А если бы у неё на руках оказалась одна из ваших карт?

— Не раскрывая карт, признал бы поражение и пустил себе пулю в лоб, — беспечно ответил Алва. — Карточные долги — это святое.

— Для вас нет ничего святого, — раздражённо заметил кардинал.

Сделав ещё глоток, маршал поставил чашку на столик и откинулся на спинку кресла. Несмотря на внешнее спокойствие и, как показалось кардиналу, весьма искусно деланное равнодушие, в собеседнике чувствовалось внутреннее напряжение.