Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 159 – Ирэна Рэй

Риченде вспомнилось предание о самой трагичной истории любви со времён сотворения мира: боги создали этот мир, но перед тем, как покинуть его, они должны были оставить наследников, что правили бы им, помогая Императору Ракану. Сыновья богов и стали первыми главами Великих Домов.

Один из богов, звали его Унд, полюбил свою избранницу всем сердцем, но она не смогла подарить ему сына. Для того чтобы завершить дело защиты созданного мира, Унд был вынужден взять себе другую женщину, ставшую родоначальницей Дома Волн.

Возлюбленная Унда хотела умереть, но он умолил её остаться жить, поклявшись исполнить любую её просьбу. Что это была за просьба, осталось тайной, известно лишь, что Унд её исполнил. Судьба несчастной женщины была неведома, но даже сейчас, спустя тысячелетия, ходили легенды о том, что Оставленная до сих пор бродит по подземным переходам и галереям, дожидаясь его возвращения.

— Оставленная?.. — тихо вымолвила потрясённая Риченда.

— Теперь меня называют по-другому.

— Синеглазая Сестра Смерти. Это было твоё желание? Ты скрылась в этой тьме, чтобы забыть?

Оставленная молчала. Любовь бога подарила ей не только вечную жизнь, но и вечную боль.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Риченда. Кем бы сейчас не стала возлюбленная Унда, в душе она по-прежнему оставалась глубоко несчастной женщиной, страдающей от разлуки с тем, кого не переставала любить.

— Тебе жаль? — переспросила Сестра Смерти, и тон её переменился. — Ты права, дочь Скал: последний Ракан не может покинуть мир, не оставив наследника, но что ты станешь делать, если не сможешь дать ему сына?

— То же, что и ты. Я отпущу его.

Синие глаза вновь окинули Риченду внимательным взглядом. Оставленная помолчала, а потом сказала:

— Ты здесь не случайно. В Лабиринте каждый обретает провожатого, которого заслужил.

— Я — проводник для Рокэ? — опешила Риченда.

— Да. Если кто и сможет спасти его, то только ты. Иди, но торопись. Они уже рядом.

— Они?..

— Изначальные Твари, — ответила Оставленная и, отвернувшись, ступила обратно во тьму, из которой явилась. Шагов её не было слышно, точно она растворилась прямо в воздухе.

Преодолев по ощущениям ещё не меньше половины хорны и сбив ноги в кровь, Риченда вновь услышала едва различимый шорох, такой тихий на фоне чёткого хруста её шагов, что и сама сначала не поняла, почудилось ей или нет.

Риченда остановилась и прислушалась. Тишина.

«Показалось», — подумала она и, не обращая внимания на боль в ногах, вновь зашагала вперёд. Но не успела сделать и пяти шагов, как раздался другой звук, заставивший Риченду мгновенно застыть на месте.

То был вздох, тоже тихий, но мучительный, похожий на стон. Где-то далеко впереди замерцало едва различимое пятно света — блёклое, мутно-белое, и Риченда побежала на этот свет.

Светлым пятном оказалась рубашка Рокэ. Сам он без движения лежал на земле, а над ним склонилась… Катарина.

Риченда пришла в ярость: эта гадина и после смерти не успокоилась в своём желании заполучить Рокэ.

— Отойди от него! — грозно приказала Риченда. Катари мертва, а с призраком королевы она как-нибудь справится.

Немой крик застрял у Риченды в горле, когда Катарина повернула голову.

Из-за упавших на лицо посеревших прядей сверкнули ярко-лиловые глаза, в которых полыхало Закатное пламя. Но особенно жутко на бледном безжизненном лице выделялись зло сжатые губы, испачканные алым.