Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 65 – Ирэна Рэй

— Подбросил? — не поверила Риченда.

— Он единственный, кто заходил в горящий дом. Якобы спасая птицу. Я видел, с каким самодовольством он предъявил документы на Совете. Дана, подумайте, если Ги или Иорам написали эти письма, неужели они оставили бы их, покидая дом? Но последние сомнения в том, что Алва участвовал в заговоре, у меня отпали после смерти Преподобного Оноре.

— Оноре мёртв?!

— Оноре и брат Пьетро были убиты, едва пересекли границу Талига. Раненный Виктор рассказал, что это сделали кэналлийцы. Нетрудно догадаться, кто отдал им приказ.

— Я предполагала, что к погромам и беспопядкам причастен Дорак, но Рокэ не мог… — покачала головой Риченда.

— Тогда скажите, почему он вернулся из Кэналлоа так вовремя и чего ждал целый день, прежде чем начать действовать?

— Я не знаю… — растерянно произнесла Риченда и снова пробежалась по списку имён, в котором, кроме Робера, Матильды и Альдо, значились и она сама, и её семья. — Вы сказали, что все, кто здесь указан, умрут…

— Те, кто не взойдёт на плаху, будут убиты при попытке к бегству, для тех, кто далеко — припасён удар в спину в тёмном переулке или яд. Однажды Дорак уже пытался отравить Их Высочеств Альдо и Матильду. По чистой случайности яд тогда достался комнатной собачке принцессы, но кардинал не остановится.

— Но откуда у вас эта бумага? — спросила Риченда. Сомнений в том, что кардинал на всё это способен, у неё не было — Дорак давно хочет уничтожить Раканов и Людей Чести, но как такой документ мог оказаться в руках его врагов? Кардинал очень хитёр и всегда осторожен.

— Во дворце кардинала есть мой человек, и он рисковал жизнью, чтобы принести мне эту бумагу.

— Здесь Ги и Иорам Ариго, но нет их сёстры — королевы, — заметила Риченда, стараясь рассуждать здраво, насколько позволяла лихорадочная путаница в сознании. — Это странно. Она ведь поддерживает Людей Чести. Дорак желает брака короля с богатой Урготской принцессой. Катарина ему не нужна.

— Катарина останется королевой. Она единственная, за кого просил Алва. Дорак поставил его перед выбором, и он выбрал её.

Риченда покачала головой, не желая верить происходящему. Алва может не любить её, продолжать отношения с Катариной, но он не позволит Дораку убить её, да ещё и её ни в чём неповинных сестёр.

— Дана, вы так увлечены им, так упиваетесь тем, что он вам дал. Мне тяжело это говорить, но, став герцогиней Алва, вы изменились. Я помню добрую, искреннюю девочку, у которой была сила духа и убеждения, и мне больно видеть, что Ворон сделал из вас. «Сапфировую герцогиню» — неотразимую и блестящую, ту, о которой все говорят и которой завидуют, а ещё — тщеславную, высокомерную и привыкшую к безнаказанности. Вы знаете, кто ваш муж, как его все боятся и пользуетесь этим, ведь все ваши обидчики будут наказаны. Но это лишь до тех пор, пока он не наиграется вами и не выбросит за ненадобностью. Он получил и Надор, и дочь Эгмонта Окделла, приручил вас, влюбив в себя, и продемонстрировал всем это. А теперь произошло то, чего я всегда опасался — вы ему наскучили. Катарина — другое дело: она чужая жена, к тому же, королева. Всё это тешит его самолюбие, потому он выбрал её, а не вас.

Риченда молчала. Если бы Штанцлер сказал ей всё это вчера, она бы рассмеялась ему в лицо, но сегодня, после того, что она увидела в будуаре, его слова уже не казались злобной выдумкой.