Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 99 – Ирэна Рэй

— Дана…

— Нет, в Кэналлоа я не поеду, — предвосхищая его слова, сказала Риченда. Они уже не раз говорили об этом в последние дни, и Риченде удалось настоять на своём, но Рокэ решил предпринять ещё одну попытку. — Туда меня отвезёшь ты. Когда вернёшься.

— Упрямица. Это для твоей же безопасности.

— Мы поедем туда вместе, — твёрдо повторила Риченда. — Штанцлеру сейчас не до меня, он спасает свою шкуру. А Дорак… ты сам сказал, что это был не он. Рокэ, ты ему нужен, очень нужен и даже если он всё ещё зол на меня — не станет вредить, потому что умён и понимает, что нельзя терять курицу, которая несёт золотые яйца.

— Весьма образное сравнение.

— Ты самый ценный человек в Талиге. И не только в Талиге, раз герцог Фома готов выложить столько золота за твою шпагу и воинский талант.

— Если потребуется помощь, сразу обращайся к Лионелю, — предупредил её Рокэ, и Риченда нахмурилась.

— Он меня ненавидит.

— Это не так, — улыбнулся Рокэ. — И он был свидетелем на нашем венчании.

— О, я прекрасно помню его лицо в тот момент. «Рокэ, не ты ли утверждал, что никогда не женишься?» — Риченда попыталась изобразить шипящий злостью голос старшего Савиньяка, и Рокэ расхохотался.

— Ему необходимо время, чтобы понять, что ты не желаешь мне зла, — пояснил он.

Риченда кивнула. Может быть, Лионель и был хорошим другом Рокэ, но её он никогда не примет. Впрочем, Риченду это не слишком заботило. Она никогда не стремилась заслужить одобрение Савиньяка.

— Мне пора, — с нежным пожатием Рокэ выпустил её руки, которые удерживал в своих ладонях, и сердце девушки болезненно сжалось. Она почувствовала себя будто на краю пропасти, до краёв заполненной тягучей смолой отчаяния, готовой в любой момент поглотить её.

— Рокэ, — Риченда шагнула к мужу и, забывая о посторонних во дворе, провалилась в его прощальные объятия, ощущая такую сильную горечь расставания, которой, кажется, никогда прежде не испытывала.

С детства она привыкла к отъездам отца — самого дорого для неё тогда человека, а потом и сама вынуждена была покинуть семью и отправиться в чужой и далёкий Агарис. Ей казалось, что уже в то время она научилась воспринимать разлуки как необходимость, но в это утро, уткнувшись в грудь Рокэ, едва сдерживала слёзы. Она не хотела его отпускать, но он должен был уехать — это она тоже понимала.

И он уехал. Коротко поцеловал её на прощание, вскочил на Моро и уехал. Риченда постояла ещё некоторое время, глядя ему вслед, пока он не скрылся, выехав за ворота.

С того дня прошло больше двух месяцев. Риченда безумно скучала по мужу, но как и обещала — не проронила ни единой слезинки. Одинокие дни Риченда скрашивала прогулками в саду, много читала, при помощи Лусии учила кэналли, ездила в гости к Капуль-Гизайлям, ещё больше сдружилась с Марианной. И, конечно, ждала возвращения Рокэ.

Они не писали друг другу и не договаривались об этом. Риченда не считала нужным отвлекать его от дел, а новостей, нетерпящих отлагательств, не было. Это несколько огорчало Риченду, она очень хотела подарить Рокэ ребёнка и боялась, что после произошедшего больше никогда не сможет иметь детей.

Устав от метаний, Риченда подошла к столу, на котором лежал измятый и вновь расправленный листок со сломанной печатью. Она уже раз десять перечитала послание и выучила его наизусть. Слишком обстоятельное приветствие не предвещало ничего хорошего. За ним шло короткое сухое повеление, не допускающее возражений. Дорак хотел, чтобы она явилась в кардинальский дворец.