Книга Панда в пене: Приключение, изменившее всё, страница 1 – Юлианна Славина

Юля ненавидела ноябрьские вечера.

Не все, конечно. Иногда в них было что-то уютное: мокрый асфальт блестел под фонарями, воздух пах дымом, сырой листвой и чем-то терпко-холодным, как будто сам город уставал за день и теперь медленно выдыхал. Но именно этот вечер был из тех, что хотелось просто пережить. Без красоты, без романтики, без философии. Просто добраться домой, снять сапоги, поставить чайник и минут десять посидеть в тишине, глядя в стену.

Рабочий день выдался отвратительным.

С самого утра начальница — Алла Борисовна, женщина с идеальной укладкой, голосом циркулярной пилы и талантом находить недостатки даже в идеальном чертеже — устроила разнос из-за проекта благоустройства сквера в новом микрорайоне. Юля, как инженер в сфере благоустройства территорий, уже третью неделю билась над этим проектом: выверяла уклоны дорожек, рассчитывала дренаж, подбирала покрытия, расстановку урн, скамеек и малых архитектурных форм. Она даже почти полюбила этот сквер — хотя обычно к объектам относилась как к упрямым задачам, а не как к чему-то живому.

Но Алла Борисовна решила, что декоративные кустарники в северной части аллеи «создают ощущение закрытого пространства», а детская зона «слишком жизнерадостная для общей концепции района».

— Слишком жизнерадостная, Юлия Сергеевна, — повторила она, глядя на неё поверх очков так, будто жизнерадостность была административным нарушением. — Мы делаем современное городское пространство, а не иллюстрацию к сказке.

Юля тогда промолчала. Потому что если бы не промолчала, то спросила бы, не следует ли ради строгой концепции убрать ещё и деревья — они ведь тоже бывают подозрительно живописны.

К вечеру у неё ломило шею, гудели ноги, а в голове настойчиво крутилась мысль, что, возможно, она выбрала не ту профессию. Или ту, но не тот город. Или ту и тот, но не ту начальницу.

Она вышла из офиса уже затемно. Небо нависало низко, серо-фиолетовое, будто было сделано из мокрой ваты. Моросил мелкий дождь, почти незаметный, но коварный: через десять минут волосы начинали виться, воротник пальто — сыреть, а настроение — падать ещё глубже. Юля поправила на плече сумку с ноутбуком, натянула шарф повыше и быстрым шагом пошла к остановке.

Автобус, конечно же, ушёл.

Она успела увидеть только задние огни, которые презрительно мигнули вдалеке и растворились за поворотом.

— Ну спасибо, — пробормотала она пустой дороге.

Следующий был через двадцать минут. Можно было подождать. Можно было вызвать такси и потом грустно смотреть на сумму списания. А можно было пойти пешком — минут сорок, если быстрым шагом, зато голова проветрится.

Юля выбрала пешком. Не потому, что была особенно спортивной, а потому что иногда злость — очень эффективный двигатель.

Город вокруг жил своей вечерней жизнью. В окнах домов уже горел тёплый свет. Где-то лаяла собака. Возле круглосуточного магазина двое подростков спорили о какой-то игре, жестикулируя так, будто от их разговора зависела судьба мира. Из кофейни на углу тянуло корицей и свежей выпечкой, и Юля на секунду почти сдалась — почти зашла купить себе что-нибудь сладкое в качестве моральной компенсации. Но потом решила, что дома ещё осталось печенье, и пошла дальше.

Она свернула во двор своего района — старый, заставленный машинами, с облупившимися бордюрами и редкими фонарями, один из которых мигал с таким выражением, будто делал это назло жильцам. Здесь всегда было немного тише. Шум улицы становился глуше, шаги звучали отчётливее.