Книга Панда в пене: Приключение, изменившее всё, страница 47 – Юлианна Славина

Он сделал шаг ближе.

Теперь между ними почти не оставалось воздуха.

— Я люблю тебя, Юля.

Мир не рухнул. Не вспыхнул. Не изменился внешне.

Но внутри у неё всё перевернулось сразу и окончательно.

Не потому, что она не догадывалась. Догадывалась. Чувствовала. Ждала.

Но когда это произносит вслух именно он — человек, который сдержан до жестокости, который не бросается словами, который каждую эмоцию проживает глубоко и молча, — признание становится не красивой фразой, а фактом. Весомым. Настоящим.

Юля вдруг поняла, что улыбается и плачет одновременно.

Совсем немного. Только глаза защипало.

— Ну вот, — шепнула она, пытаясь вдохнуть. — А я ведь собиралась держать всё под контролем.

На его губах мелькнула тень той редкой, тёплой улыбки.

— Плохо получилось.

— Очень.

Она подняла руку и коснулась его щеки. Тепло. По-настоящему. Живое.

— Я тоже тебя люблю, — сказала Юля.

Никакой пафосной подготовки. Никаких сложных оборотов. Только правда.

И, кажется, именно поэтому эти слова прозвучали идеально.

Влад закрыл глаза на короткое мгновение и прижался щекой к её ладони.

Это было так неожиданно нежно, что у Юли перехватило дыхание снова.

— Я поняла это не сразу, — призналась она шёпотом. — Точнее, не хотела признавать. Потому что всё слишком сложно. Потому что у меня есть дом там. Потому что у тебя жизнь здесь. Потому что это всё… безумие.

— Да, — сказал он.

— Но когда сегодня ты схватил меня… я поняла, что уже не представляю, как жить так, будто тебя нет.

Он открыл глаза.

В них было столько чувства — открытого, глубокого, уже не прячущегося, — что Юля почувствовала себя одновременно самой счастливой и самой беззащитной женщиной на свете.

— Иди сюда, — тихо сказал Влад.

Как будто она и так не стояла почти вплотную.

Как будто между ними ещё оставалось расстояние.

Но Юля всё равно шагнула.

И в следующую секунду оказалась у него в объятиях.

Не в спасательном рывке, не в случайном касании, не в неловкой близости. А именно в объятиях.

Сильных. Тёплых. Таких, в которых тело мгновенно понимает:вот. Здесь.

Она уткнулась лбом ему в грудь и зажмурилась. Влад обнял её так, будто тоже слишком долго ждал этого простого права — просто держать её, не сдерживаясь, не объясняясь, не прикрываясь никакой необходимостью.

Они стояли так долго.

Почти неподвижно.

За окном серебрился сад. В библиотеке тихо потрескивал камин. Где-то в кресле, кажется, уже спала Марфуша. Или делала вид, что спит и не мешает кульминации.

Юля первой подняла голову.

— Только не говори, что мы теперь должны вести себя как взрослые и обсудить всё рационально.

Влад посмотрел на неё сверху вниз.

— Нет.

— Слава богу.

Он коснулся большим пальцем уголка её губ.

Очень медленно. Очень нежно.

И это простое движение оказалось интимнее половины того, что она вообще могла вообразить.

— Но нам всё равно придётся говорить, — сказал он.

— Потом.

— Потом, — согласился Влад.

А потом поцеловал её.

И этот поцелуй уже не был похож ни на повозку, ни на вспышку после страха.

Он был осознанным.

Медленным в начале. Как будто они оба пробовали на вкус новое состояние мира, в котором уже всё сказано вслух. Но уже через несколько секунд в нём стало слишком много накопленного.

Юля прижалась ближе. Пальцы сами скользнули ему в волосы. Влад выдохнул ей в губы — низко, хрипло, так, что по коже пошли мурашки.