Книга Княжий отбор, страница 19 – Инна Дворцова

А мне от этого взгляда становится неуютно. Хочется сбежать подальше и от них, и с отбора.

— Я просто реально смотрю на ситуацию, ― говорю я, высоко подняв подбородок. ― Я из очень бедной семьи. Наша бедность может сравниться только с древностью рода. Так что сами понимаете, что шансов у меня никаких.

— Чего это ты так разоткровенничалось? ― с подозрением спрашивает Гордея.

— Не хочу, чтобы вы считали меня соперницей, ― честно признаюсь я. ― Против вас я не выстою.

— А против остальных, значит, выстоишь? ― ухмыляется Гордея. ― Одна против двадцати восьми девушек.

Я отмечаю, что себя и Забаву она уже вычеркнула из списка тех, кто считает меня опасной. Отлично, одной проблемой меньше.

— За всех не скажу, но постараюсь. Я оставлю вас, чтобы не мешать, ― говорю я, спеша побыстрее убраться.

— На самом верху лучшие ткани, ― подсказываю им на прощание. Вот дура! Зачем надо было помогать? Теперь они поймут, что я забрала самую лучшую ткань.

Длинный язык всегда приносит проблемы, а я забыла эту мудрость. Монотонная, но тяжёлая работа по доставке сундука к лестнице окончательно выбила из головы ненужные мысли.

Дыхание сбилось, спина болит, в висках молотом стучит кровь.

С каждым шагом тяжеленный сундук, обитый коваными фигурными вставками, для красоты, становится ещё тяжелее.

— Зачем вам понадобился этот сундук, ― не выдерживает Маришка.

— Я же не знала, что он такой большой и тяжёлый, ― огрызаюсь я, понимая, что Маришка права.

Оставив сундук возле лестницы, мы с ней облокотились на перила и закрыли глаза. Надо набраться сил, чтобы затянуть его на второй этаж.

Почему я с таким упорством продолжаю возиться с такой тяжестью, умом не понять, но внутри мне кажется, что он мне ещё пригодится.

— А вот и наша нищебродка, ― раздаётся с верхних ступенек лестницы издевательский голос Драганы. ― Ей даже слуг не выделили, тащит своё барахло сама.

Злые слёзы подступают к глазам. Сжимаю в ярости кулаки. Лицо горит от унижения.

— Вот же подлая тварь, ― вполголоса произносит Маришка.

А я не могу ничего ей ответить, чтобы не расплакаться. Напряжение последних дней грозит выйти нескончаемым потоком слёз. Только бы не доставить ей этого удовольствия.

— В гневе ты ещё красивее, ― шепчет мне на ухо знакомый голос, непонятно как взявшийся в тереме невест.

— В гневе ты ещё красивее, ― шепчет мне на ухо знакомый голос, непонятно как взявшийся в тереме невест. Не голос, конечно, а Меченый.

Распахиваю глаза и встречаюсь с его взглядом, полным восхищения.

Он, что, меня преследует? Но вместо негодования по телу разливается тепло удовлетворения. В обозе я его выглядывала, в княжьем тереме он меня. Щёки предательски краснеют.

— Какие глупости, ― шепчу я. ― На нас наверняка все смотрят.

Меченый не скрывает улыбки:

— Конечно, смотрят, ― тихо говорит он. ― У твоей заклятой подружки сейчас глаза лопнут, как она их вытаращила.

Непроизвольно я издаю смешок и тут же прикрываю рот рукой. Поворачиваюсь и смотрю на лестницу. Драгана, с красным от негодования лицом, шумно дышит. Она указывает пальцем на нас с Меченым, но сказать ничего не может.

Какая благодать! Видимо, все слова от возмущения забыла. Как же, такой видный воин обращает внимание на нищенку, а не на неё. Хоть это и плохо, но я чувствую злорадство. Так ей и надо! Щёлкнули по носу, чтобы не задирала его высоко.