Книга Княжий отбор, страница 43 – Инна Дворцова

— Твою работу, ― сипло отвечаю я. Сдавленное рыданиями горло мешает говорить. ― Пропала рубашка, которую мы шили на конкурс.

— Она не пропала, я отдала её Маришке, приказав украсить вышивкой до утра, ― беспечно отзывается она, вновь откидываясь на подушки.

Я вытаскиваю свою работу и, глотая слёзы, продолжаю шить. Вот что ей сказать? Я же вижу, что она в таком состоянии глуха к голосу разума. Она ещё на свидании с Ярым. Вновь и вновь переживает все нюансы их встречи. Что ж её тоже можно понять.

Сама виновата. Видела же, что Мира влюблена, как кошка, зачем было надеяться на её благоразумие. Когда это разум и любовь дружили? Когда разум побеждал любовь? В истории человечества такого не было.

— Эх, Агния, знаешь, он какой? ― мечтательно произносит подруга. ― Нежный, ласковый. А целует так, что дышать невозможно.

— Рада за тебя, ― цежу я сквозь зубы.

Кто-то милуется на свиданиях, а кому-то приходится переделывать работу из беспечности.

Глупо обвинять Миру. Сама виновата. Надо было надёжно спрятать вышивку.

— Что-то незаметно твоей радости, ― говорит подруга, придирчиво рассматривая свои руки. ― Уткнулась в свою вышивку…

И тут до неё доходит. Надо сказать, что она ещё не до конца утратила способность размышлять.

— Ты снова вышиваешь? ― с опаской спрашивает она. ― Зачем? Надеюсь, хоть за деньги?

Мира думает, что я помогаю конкурсанткам.

— Могла бы и мне сказать, я бы тебе тоже заплатила, и ты бы довышивала рубашку, ― обвиняющим тоном произносит она.

Будто это я сбежала на свидание, поручив служанке свою работу.

Даже на то, чтобы разозлиться, не хватает сил. Последние ушли на вспышку гнева.

— Я делаю своё задание, ― я стараюсь отвечать спокойно, без паники в голосе.

Мира заинтересовано встаёт и подходит ко мне.

— Хочешь, что бы было красивее?

— Хочу, чтобы у меня вообще было выполнено задание, ― не в силах совладать с эмоциями, со злостью отвечаю я. ― Ты хотя бы дальше своего носа видишь? Неужели нельзя было хоть чуть — чуточку подождать меня?

Мира пожимает плечами и, отвернувшись, подходит к окну.

— Не надо кричать, Агния, я тебя и так хорошо слышу, ― холодно произносит она. ― Я так понимаю, что ты пытаешься меня в чём-то обвинить?

— Не пытаюсь, ― отмахиваюсь я от неё.

О чём можно сейчас разговаривать? Мира даже не может сопоставить все происходящие события. Особенно обидно, что даже не поинтересовалась, как прошёл мой допрос. Я думала, мы подруги.

— Я думала, что мы подруги, ― словно читая мои мысли, говорит Мира. ― А ты завистливая дрянь.

— Чему мне завидовать? ― я стараюсь не раздувать костёр, не хочу скандала. Списывая на то, что она не может сейчас рассуждать здраво.

— Тому, что смелее тебя, находчивее, ― по-детски рассуждает Мира. ― Не побоялась пойти на свидание.

Правду говорят, что от любви глупеют. Большей дури я никогда не слышала.

— Мира, из-за того, что ты убежала на свидание, испортили мою вышивку, и теперь мне приходится делать задание конкурса заново, ― говорю я, доделывая петуху яркий хвост. Последняя оранжевая лента, оттеняющая глубокий цвет синих лент, ложится на своё место.

— Ты сейчас серьёзно говоришь? ― в её голосе слышится раскаяние.

Я киваю, приступая к вышивке тела петуха.

— Что же теперь делать? Ты разве успеешь к утру?

— Во всяком случае, очень постараюсь. Я вышиваю нашим семейным способом, так что должна успеть, ― бодро говорю я, хотя сама не верю в свои слова.