Книга Страшилище, страница 38 – Марьяна Брай

— Михаил, – я подалась вперед, – давайте начистоту. Я действительно ничего не помню. Совсем. Для меня всё, что было до пожара – белый лист.

Он вздрогнул, его лицо застыло в изумлении.

— Как… совсем ничего? Даже нашу встречу у нас в доме? Это было месяца три назад. Как вы знаете… ах, да… Я теперь живу в своём доме и сам веду дела отца. Он полностью отошел от дел после случая…

— С золотом. Мне рассказали. Я, позвольте признаться, тоже начала интересоваться делами вашими и Строговых. То, что дело касается всех, видно невооруженным взглядом. И самая большая проблема – я не помню ничего. Даже лица отца не помнила, пока не увидела фотокарточку, – я покачала головой. – Но именно поэтому, Михаил, нам нужно действовать вместе. Все эти разговоры об открытии, внезапные пожары…

Михаил поднялся и прошёлся по кабинету. Я видела, как надежда в его глазах сменяется отчаянием.

— Я думал… надеялся, что вы сможете что-то прояснить. А выходит, что у нас еще меньше зацепок, чем я предполагал, – он остановился у окна, глядя куда-то вдаль. – Как искать ответы, когда даже не знаешь, какие вопросы задавать?

— Я понимаю, мы были с вами не совсем уж друзьями, – предположила я. Я, скорее всего, не делилась тайнами, какими-то идеями…

— Уверен, вы делились ими с Марией, – не задумываясь ответил Савичев.

— Кто это? – надежда повисла на волоске. От его ответа сейчас значило многое.

— Дочь Строговых. Очень шумная девица, – я заметила, как губы его будто чуточку скривились, словно он упоминал не очень приятного человека. – Она сейчас, кажется, на водах с тетками. Зачем-то писала мне письма… У нее какое-то заболевание. Что-то с ногами. Мужчинам неприлично это обсуждать, но…

— Михаил, давайте представим, что я мужчина. Вы видите моё лицо? Я благодарна за то, что вы не белеете от моего вида. Но вы же не слепой. Мой склад ума вы знаете, скорее всего, и мне кажется, он совсем не поменялся.

— Вы правы. Мало девушек, похожих на вас. Сейчас вы, пожалуй, одеты лучше и дороже, чем раньше. До этого вы и вовсе не уделяли этому значения. И даже ходили в брюках, предназначенных для верховой езды, – он скользнул взглядом по моей фигуре.

— Потому что у меня нет сил спорить с экономкой. Надеваю то, что даст. Гардероб пришлось обновить, и она расстаралась. Так о чём же я… Ах да, давайте представим, что я ваш друг. Что я мужчина, и все важные детали мы с вами обсуждаем полностью. Будь это хоть панталоны!

— Д-договорились, – лицо его при упоминании мной детали женского гардероба несколько покоробилось, но быстро пришло в норму.

— Так значит… я дружу с Марией. Она ходит? Ну, сама? Ногами? – уточнила я.

— Очень плохо. Последний год с каким-то приспособлением, что собрал ей её отец. Что-то вроде шагающего табурета. Только высокого и лёгкого. Похоже, это алюминий, – Михаил, видимо, понял мою просьбу буквально и теперь будет описывать мне всё до шурупа. Но это и хорошо. Зато ничего не упустит!

— Понятно. Но Строговы передали мне привет и слова поддержки от «детей»! Их, похоже, трое у них?

— Да, младшая дочь решила посвятить себя служению Богу, а Сергею лет тринадцать, не больше.

— Мария давно больна?

— С рождения. Кому только её ни показывали. Куда только ни возили. Даже мой батюшка в период лучших времен на руднике помогал найти ей докторов на Урале. Какие-то знахари, колдуны. Боже упаси.