Книга Страшилище, страница 80 – Марьяна Брай

— Именно так ты мне всё и рассказала, – перебила мои размышления Маша. – И пообещала вылечить мои ноги. Я мечтала скорее поехать домой. А когда пришло известие о пожаре в нашей мастерской… Тётушки скрыли от меня, но я нашла письмо. И узнала, что отец отложил наше возвращение. Я проревела всю ночь, но ничего не могла поделать. Кто станет меня спрашивать? – на глазах Марии блестели слезы. – А потом узнала про пожар в вашем доме!

— Ты тоже думаешь, что это не случайность? – начала я, но Маша перебила меня вопросом, который, видимо, давно её мучил:

— У тебя всё ещё это получается? Я никому не говорила, Вера. Я знаю, что если об этом узнают… мне не видать своего счастья. И Михаила…

В её голосе слышалась мольба и страх.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только шумом дождя за окном и далёким бормотанием дядюшки, всё ещё пытающегося сложить свои неуклюжие стихи.

— Что, Михаил? Ты о ком? – уже не придавая значения всему, что она говорит, спросила я.

— Да, ты же и этого не помнишь! Михаил. Савичев. Он ни за что не посмотрит даже в мою сторону, если я не встану на ноги. Забудь, – она повела плечами, словно оттесняя сказанное на последний план.

— Знаешь, Маша, – наконец произнесла я, – я сама не до конца понимаю, что со мной происходит. Но обещаю: мы во всём разберёмся. Вместе. Я попробую, как только пойму, как это… как это работает. Сама понимаешь, мое лицо теперь выглядит ужасно. Мы обе нуждаемся в лечении. Пусть это будет тайной. Ты же понимаешь, что если всё откроется, мне не жить?

— Конечно, Верочка, я всё понимаю и буду молчать, как рыба, но ты тоже должна беречься. От тебя сейчас так много зависит, – она благодарно сжала мою руку. В этот момент я поняла: какой бы страшной ни была правда, теперь у меня есть союзник в этой загадочной истории. Не совсем честный, но заинтересованный. А это, пожалуй, даже поважнее искренности сейчас.

Какое-то время Марфа переобувала Машу, потом искала другой плащ, ведь её был насквозь мокрым. Я с минуты на минуту ожидала, что начнут колотить в двери. Но послеобеденный сон для семьи Строговых, видимо, был куда важнее. Или же они ещё верили дочке. Если Мария просто топнет ногой и сообщит им о своём решении общаться со мной или хотя бы объяснит, что всё нормально, её не коробит от моей компании, матушка отстанет.

Но тогда, уверена, подруга будет сутками сидеть на этом диване и есть мне мозг десертной ложкой, беспрестанно ноя, умоляя, чтобы я начала её уже лечить.

И есть третья часть этого «марлезонского балета»: если она узнает, что я во всю лечу крестьян, я получу врага. Причём врага, владеющего всей информацией! Вот тогда мне точно несдобровать. Как, впрочем, и если я вылечу её как можно скорее.

Нужна была какая-то золотая середина. И пока я ее не видела. Нужно сделать так, чтобы Марию не пускали ко мне, как и прежде. Или хотя бы ограничивали. Пусть борется, вот так же тайком приходит. А мне надо побольше бывать в деревне. Вон дядюшка – розовый, как поросёночек, цветёт калмыцким маком. Вся польза деревни налицо!

Дождь стих только к вечеру, и у горизонта небо расступилось, чтобы подарить взору прекрасный закат. Он был густо-малиновым и таким ярким, что глаз невозможно оторвать.

Надеясь, что сегодняшний вечер никто не нарушит очередным неожиданным приходом, я пошла в сад. Хоть Марфа и была против, ведь трава после дождя сильно подросла, и земля очень мокрая. Она всё боялась, что я простыну.