Книга Страшилище, страница 83 – Марьяна Брай

Услышанное только усилило моё беспокойство. Слишком идеальным казался этот образ доброго пастыря. А теперь ещё и эта встреча… Что, если всё это – искусно разыгранный спектакль? Но с какой целью?

Дядюшка продолжал мечтать о славе, не замечая моего смятения. Мужчина, за которым я пристально наблюдала, затерялся в толпе. Или сел в один из экипажей, которые закрыли от меня часть улицы, где я видела его в последние секунды.

Экипаж наш, наконец, тронулся. А я всё думала о человеке, которого видела в толпе. Случайное сходство или тщательно скрываемая двойная жизнь?

Городская суета текла вокруг нас, а в голове выстраивалась цепочка событий: странный незнакомец у ограды, тайна, рассказанная Марией. И теперь этот загадочный двойник отца Василия. Слишком много совпадений.

У банка я осталась в экипаже, наблюдая за прохожими и размышляя об увиденном на вокзале. Дядюшка вернулся довольно быстро, помахивая пачкой ассигнаций. Оказалось, на счете было аж сто пятьдесят рублей.

— Целое состояние имеем, Верочка! В типографию! – воскликнул пиит с детским восторгом, но я мягко перехватила инициативу.

— Дядюшка, давайте поступим разумно. Найдём сначала редактора, человека знающего. Он поможет подготовить стихи к печати как следует. А то сгоряча наворотим сейчас. Это же первые твои работы! Надо, чтобы комар носа не подточил!

Он заметно поник, но возражать не стал: довод был весомым. Всю обратную дорогу дулся как мышь на крупу, а я едва замечала его настроение. Мысли крутились вокруг загадочного священника.

Кем был тот человек на вокзале? Почему отец Василий, если это действительно был он, скрывает свою мирскую жизнь? И главное, какую роль во всём этом играет чертов золотой слиток. И где он сейчас? За обедом я почти не притронулась к еде, механически перекладывая кусочки с места на место. Странности множились, и каждый ответ порождал десяток новых вопросов.

Решив, что распыляться на все вопросы сразу не стоит, я вышла после обеда в сад. Взгляд остановился на остатках мусора, сметенных кучкой – всего, что осталось от отцовской лаборатории.

Что-то не давало мне покоя, но я всё никак не могла понять: что именно? Снова поковырялась носком в этой груде и отправилась домой. Остановилась, как ударенная током: не мог отец уехать от самородка, не прихватив хоть чуточку для анализа. Вера по себе знала, что ученый, которому плевать на золото как средство обогащения, не останется спокойным перед чем-то неизведанным. Ведь на тот момент вопрос был только в удельном весе. Но и этого было бы достаточно! Была стружка!

Даже если все сгорело, золото максимум могло оплавиться. Но так много мусора уже вывезли. Тут были и кирпичные стены, на которых могли быть полки. Оно могло вытечь и остаться на них.

Постояв минуту, я повернулась и пошла обратно. Нет, он не мог положить образец на полку, если изучал. Останки большого неуклюжего микроскопа, который я увидела сразу, как рабочие убрали завалившуюся крышу, отнесли в сарай, где лежали сейчас и склянки.

В сарае пахло гарью. Все, что здесь сейчас хранилось, пахло пожаром. Микроскоп с частью не полностью сгоревшей станины, к которой был прикручен, лежал на боку среди покрытых сажей мензурок, как поверженный генерал среди своих верных солдат.