Книга Страшилище, страница 84 – Марьяна Брай

Отодвигая осторожно ногой всю эту мелочь, я добралась до прибора и присела на корточки. Пожалела, что не догадалась одеться поскромнее. Платье из темного сатина с вышитыми манжетами вряд ли отстирается.

Сначала я рассматривала микроскоп со всех сторон, не трогая, потом решила перевернуть на другой бок. Разбила пару и так с трудом выживших в пожаре колб. Но теперь у меня появилась возможность волоком дотащить его до квадрата света перед открытой дверью.

Осмотрелась, нашла веревку, обвязала его и потянула. Через несколько минут микроскоп лежал в нужном месте. Осмотрев его, решила, что надо принести воды. Иначе гарь, полностью покрывающая эту махину, делает его литым куском бархатистого черного металла.

— Барыня, вы чего это тут? – голос Николая за спиной заставил вздрогнуть.

— Да вот, решила отмыть…

— На кой она вам, эта чуда? Вся сгоревшая, стёкла лопнули, а они ведь стоють… ууу! – он почесал голову.

— Хочу отмыть. Может, кто на запчасти прикупить захочет. Редкая ведь вещица! – ответила я.

— Тогда не беспокойтесь, в тенёк присядьте, а я выволоку под яблоню и воды принесу из колодца. Чтобы в сарае-то сырость не разводить. Эта чернота как побежит, потом спасу никакого не будет. И в дом затащите на подошве! – озвучил вполне дельное Николай.

Он за ту же веревку вытянул махину на улицу, почти начисто отмыл микроскоп и оставил его под яблоней обсыхать.

Я не тратила времени, рассматривала. Но, так ничего и не найдя, расстроилась и пошла в дом. Николай обещал, что польет ещё, да потом и конской щеткой пройдется, лишь бы я не горевала.

Но мне уже не верилось в удачу. От слова совсем.

Головой я понимала, что надо ехать в деревню, брать попа за грудки и трясти до тех пор, пока он правду не откроет. Но что-то не пускало меня из дома. То ли надежда, что он сам решит открыться, то ли затишья были такой редкостью, что разбивать это не хотелось. Дома воцарилось что-то похожее на идиллию.

Через пару дней, когда дядюшка замучил меня уже разговорами о редакторах и их поиском, решила, что самое время уехать. Редакторы приходили в наш дом, дядя их проверял так, будто жить с ними планировал. И про поэтов выспрашивал, и стихи им свои читал с выражением.

В общем, сбегали они от него после второго вирша, так как он повелевал текст не трогать, а лишь вёрсткой заниматься.

Договорились с Николаем, что выезжаем после обеда. Я на этот раз прихватила с собой ночнушку и решила, что не уеду из Берёзовки, пока попа не выведу на чистую воду. Ночевать можно там же, у деда Прохора. Коли подушку не принесут, могу и на валенок улечься.

Перед обедом вышла в сад и отметила, что яблочки уже начали формироваться, и вспомнила! Вспомнила о том, что во всей этой суете даже не попробовала своих сил на растениях! Однако экспериментировать на яблонях побоялась. Вдруг нанесу вред? Были еще кусты рябины, но в сердце что-то перевернулось, и тоже пожалела неповинное ни в чем деревце. Вспомнила, что у сарая есть пара лопухов. И направилась туда. Страшно было пробовать дар в сторону уничтожения. Это будто убийство. Точно, батюшка не одобрил бы мои пробы. И тут взгляд мой упал на одно деревце. Оно, в отличие от остальных, словно умирало. Я даже забыла о своих планах и решила, что нужно пробовать лечить. Тем более, сколько сил уйдёт на бесполезный лопух, я не представляла. А у меня в ближайших планах было лечение Тимошкиного брата.