Книга Срочно замуж! или Демон в шоке, страница 16 – Елена Амеличева

Запах от него шел сложный, многослойный. Полынь - горькая, терпкая, южная. Мороз - свежий, острый, с ноткой озона, как после грозы. И еще что-то пряное, почти сладкое - то ли амбра, то ли старая древесина, то ли просто время, выстоявшееся в нем за триста лет.

— Редко кому удается меня удивить, - сказал тихо.

Глаза полыхнули. Не фигурально. Буквально. В глубине радужек зажглись искры - золотые, красные, древние. На миг мне показалось, что я вижу в них отражение пламени, которого нет в очаге. Пламени, которое горит в другом месте. В другом мире.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом еще один, а потом забилось где-то в горле, часто-часто, как птица в силках.

Он поднялся из-за стола. Медленно. Плавно. Без единого звука. Как хищник, который только что понял, что испытывает голод, и нашел, чем его утолить. Стул даже не скрипнул - будто его вес ничего не значил для этого мира.

Я попятилась. Сделала шаг назад и уперлась поясницей в край столешницы. Холод дерева проступил сквозь тонкую ткань халата, но я почти не почувствовала - слишком жарко стало вокруг.

Он шагнул.

— Вы…

— Я? - эхом отозвалась, вжимаясь в столешницу. Руки нашарили край, пальцы вцепились в дерево так, что ногти побелели.

Демон смотрел на меня сверху вниз. Близко. Слишком близко. Я слышала его дыхание - редкое, глубокое, с едва уловимым свистом где-то в груди. Видела, как пульсирует жилка на шее - тонкая, синяя, живая. Чувствовала запах - полынь и мороз теперь смешались с чем-то еще. С голодом. С тем самым голодом, который не имеет отношения к еде.

Его рука потянулась к моему лицу. Медленно. Почтительно. Будто он тянулся к святыне, к которой боялся прикоснуться. Я видела каждый миллиметр этого движения - как напряглись сухожилия, как дрогнули пальцы, как блеснул перстень в свете свечи.

Я не дышала.

Воздух исчез. Весь. В мире осталась только эта рука, приближающаяся к моей щеке, и его глаза - золотые, красные, древние, с вертикальными зрачками, которые то расширялись, то сужались, будто не могли выбрать, хищник я или добыча.

Он замер. В дюйме от моего лица. Нахмурился. Брови сошлись на переносице, меж ними пролегла глубокая складка, будто демон боролся с собой. Будто внутри него шла битва, которой я не видела, но чувствовала каждой клеткой.

Рука опустилась.

— Простите, - сказал глухо. Голос сел, стал хриплым, низким, почти неузнаваемым. - Я забылся.

Отступил. Резко, будто обжегся. Разрыв между нами стал больше, и воздух хлынул обратно - холодный, пустой, без полыни и мороза, без того пьянящего коктейля, который кружил голову.

— Спасибо за ужин, - сказал тихо. - Спокойной ночи, мадемуазель Луувиль.

Он исчез.

Не ушел, не вышел, не растворился в тенях. Просто раз и его не стало. Только дрожащее пламя свечи, которая будто бы вздохнула ему вслед, и запах полыни, тающий в воздухе. Тонкий, горьковатый шлейф, который цеплялся за портьеры, за стены, за мои волосы.

Я стояла посреди кухни, сжимая в пальцах край халата, и пыталась вспомнить, как дышать. Воздух не слушался. Легкие сжимались и отказывались работать. В ушах шумело - то ли кровь, то ли ветер, то ли эхо его голоса.

— Ну и? - раздалось из-под стола.

Я опустила глаза. Шустрик и Пухлик сидели на перевернутой тарелке, задрав мордочки, и смотрели на меня с выражением глубочайшей заинтересованности. Уши торчком, усы дрожат, глаза блестят - настоящие сплетники.