Книга Срочно замуж! или Демон в шоке, страница 32 – Елена Амеличева

— Неделя, - сказал отец.

— Неделя, - эхом отозвалась я.

— Что мы будем делать? - спросил Гидеон.

Никто не ответил.

Выход нужен был срочно. И желательно такой, чтобы маркиз отстал, девица убралась восвояси, а отец перестал смотреть в стену невидящими глазами.

Я сидела в гостиной, сжимая в пальцах край ридикюля. Ткань была влажной от пота, пальцы сводило судорогой, но я не могла разжать рук. Слишком сильно сжимала эту дурацкую сумочку, будто в ней было спасение. Будто она могла защитить от того, что надвигалось на нашу семью.

За окном моросил дождь. Серый, нудный, бесконечный. Капли стекали по стеклу, оставляя мутные дорожки, и где-то далеко, за пеленой воды, угадывался парк - наш парк, который скоро могли отобрать. Пахло сыростью, старыми коврами и горечью - она въелась в обивку мебели, в шторы, в мои волосы.

Я перебирала варианты.

Вариант первый: выйти за маркиза.

— Нет, - сказала вслух, морщась и борясь с тошнотой. Тошнота подкатывала к горлу горячим комом, стоило только представить его руки на своей талии. Его дыхание. Его запах - приторный, тяжелый, с нотками разложения.

Вариант второй: продать землю, потерять магию, стать никем.

— Тоже нет.

Вариант третий: найти семь тысяч луидоров за неделю.

Я нервно хохотнула. Звук вышел хриплым, истерическим, чужим. Семь тысяч. За неделю. Можно продать себя, но меня уже хотят купить. Можно ограбить банк, но я не умею. Можно выиграть в карты, но я играю как полная бездарность, пошла в отца.

Вариант четвертый: сбежать в другой город, сменить имя, стать кружевницей и жить в нищете, но в гордом одиночестве.

Фамильяры вылезли из укрытия - сначала любопытный нос Шустрика, потом пузо Пухлика, застрявшее в складках пледа. Они подбежали ко мне, шурша лапками по паркету, и теперь терлись о мои руки, встревоженно попискивая. От них пахло шерстью, сухими травами и уютом. Маленькие комочки тепла в этом промозглом мире.

— Что делать, мальчики? - шепнула я.

Шустрик грустно зашипел. Пухлик спрятал мордочку в крылышко и напомнил оттуда, голосом глухим и обреченным:

— Кружева плести ты не умеешь.

— Научусь.

— Ты иголку в руках держать не любишь. - Он высунул нос, уставился на меня бусинками глаз.

— Это не иголка, это коклюшка. Разные вещи.

— Три года обещаешь подшить мне крылышко, - встрял Шустрик, подставляя пострадавшее место. Крыло было надорвано - он зацепился за гвоздь в подвале, когда мы искали старые книги. - Я уже замерз.

— У вас шерсть, вы не мерзнете.

— Мы мерзнем душевно! - возмутился он так искренне, что я едва не улыбнулась.

Я закрыла глаза. Под веками плавали красные пятна - следы усталости и недосыпа.

— Помолчите, пожалуйста. Я думаю.

— Ты думаешь слишком громко, - заметил Пухлик. - У тебя мысли скрипят, как несмазанная телега.

— А ты слышал когда-нибудь несмазанную телегу?

— Нет. - Он задумался, почесал лапкой за ухом. - Но представляю. Это противно. Как зубная боль.

— Спасибо за сравнение.

— Всегда пожалуйста.

Я зарылась пальцами в волосы. Пряди были сальными, спутанными - я не мыла голову два дня, некогда было. Под ногтями земля с утренней прогулки по огороду (пыталась понять, сколько можно выручить за урожай). На локте - свежая царапина, зацепилась за гвоздь в сарае.

Вариант пятый: найти мужчину, который сильнее маркиза, богаче маркиза и достаточно влиятелен, чтобы одним своим именем разогнать всех кредиторов, клеветников и прочую нечисть.