Книга Срочно замуж! или Демон в шоке, страница 30 – Елена Амеличева

Я видела ту, кем собиралась стать.

Ту, у которой нет права на слабость.

Ту, которая спасет свою семью.

Любой ценой.

Кулон на груди полыхнул жаром - обжег кожу даже сквозь ткань. Я сжала его в кулаке, чувствуя, как тепло разливается по руке, поднимается выше, к сердцу.

— Спокойной ночи, мама, - шепнула я. - Завтра будет трудный день.

И пошла раздеваться, оставляя фамильяров в состоянии легкой паники. Пухлик что-то верещал про безрассудство, Шустрик - про молодость и глупость, а я просто улыбалась в темноту.

Потому что впервые за долгое время я знала, что делать дальше.

И это знание пахло полынью и морозом.

Наутро проблемы пришли в парадном мундире и с королевской печатью. Я узнала об этом еще до того, как открыла глаза. В особняке воцарилась та особенная, гулкая тишина, какая бывает только перед грозой или перед визитом очень важной персоны, которую никто не звал, но все боятся прогнать.

— Мадемуазель, - раздался за дверью голос Поля, приглушенный и какой-то сдавленный. - Мадемуазель, вам лучше спуститься. Вас ждут.

Я села в кровати, нашаривая халат.

— Кто?

— Маркиз де Вальмонт.

У меня внутри все оборвалось.

— Скажи отцу, что сейчас буду.

— Отец уже в гостиной. - Поль помялся. - С маркизом.

— Один?

— Один.

Я не стала спрашивать, зачем отец встречается с правой рукой короля без свидетелей. И так знала.

Долги. Расписки. Вчерашний разговор.

— Шустрик. Пухлик. - Я натягивала платье с такой скоростью, будто от этого зависела моя жизнь. - Живо в ридикюль. И не высовываться.

— А что случилось? - сонно пробормотал Шустрик, выкатываясь из-под подушки.

— Случилось то, что мы откладывали на потом, но оно пришло прямо сейчас.

— Ясненько, - фамильяры исчезли в складках ридикюля быстрее, чем успела застегнуть крючки.

Я выбежала в коридор.

Гостиная встретила меня запахом дорогого табака и чего-то еще - старого, застарелого, въевшегося в поры. Власть. Деньги. Безнаказанность.

Маркиз де Вальмонт сидел в кресле, которое обычно занимал отец, и это само по себе было оскорблением. Он не снял плащ, не отдал шляпу, даже трость прислонил к подлокотнику с небрежностью человека, который уверен, что его здесь будут терпеть сколько угодно.

Я насчитала семьдесят, когда он повернул голову. Могло быть и больше.

Лицо маркиза напоминало старую, потрескавшуюся маску. Кожа обвисла складками у подбородка, щеки впали, а над левым глазом подергивался тик - мелкий, навязчивый, как тиканье часов перед смертью.

Когда он улыбнулся, я увидела его зубы. И мысленно выругалась.

— А вот и мадемуазель Луувиль, - прошамкал он. - Красавица. Совсем как матушка.

Я поклонилась, стараясь не смотреть на его рот.

— Ваша светлость.

— Не хочешь со мной разговаривать? Понимаю. Молодость всегда брезглива к старости. - Он облизнул губы. - Ничего. Привыкнешь.

У меня похолодели пальцы. И всё остальное. Будто в хладник упала.

— Маркиз, - вмешался отец. Голос у него был хриплый, чужой. - Мы еще не обсудили условия.

— А что их обсуждать? - Маркиз поднял бровь. Тик дернулся сильнее. - Я выкупил ваши долги. Все до единого. Сумма, скажем так, немалая. Вы можете вернуть ее… - Пауза. - …или не вернуть.

— Я найду деньги, - сказал отец.

— Где? В тех трех сундуках пыли, которые остались от вашей покойной жены? Или, может, продадите землю? - Негодяй усмехнулся. - Ах да, землю нельзя. Родовой артефакт. Без него вы просто никто.