Книга (не) Подарок для дракона. Развестись и не влюбиться, страница 206 – Лана Ларсон

Эргон медленно привлек меня к себе.

— Ты моя звезда и мое солнце, — прошептал он так, чтобы слышала только я. — Моя жизнь.

Он привлек меня к себе, и золотой браслет на моем запястье сиял мягким, спокойным светом. На этот раз Богиня действительно меня услышала. Только цена оказалась иной, но, глядя в синие глаза своего «наглого спасителя», я понимала — она того стоила.

У самого края разлома Изнанки, который медленно и неохотно закрывался, застыл Зелим. Старый шаман сейчас выглядел по-настоящему пугающе: его необъятный балахон, казалось, стал неподъемным от осевшей пыли и копоти. Длинные белые волосы выбивались из-под шапки с перьями редких птиц, а десятки костяных кулонов на шее больше не позвякивали — они словно прилипли к его груди под весом колоссального магического напряжения.

Зелим мертвой хваткой вцепился в свой посох. Древнее дерево в его руках мелко дрожало, удерживая края разрыва, из которого все еще пыталась вырваться голодная, липкая тьма.

— Зелим, довольно! — крикнул Торгвард, и я увидела, как король сделал решительный шаг к старцу. — Хорс откроет проход со стороны Цитадели, мы выведем всех. Отпускай разлом!

— Идите… — голос шамана был едва слышным, надтреснутым, словно шелест сухой травы. — Я должен… дожать.

— Эй, не геройствуй. Твоя жертва сейчас уже никому не нужна, — подхватил Кайден.

Он шагнул вперед, явно намереваясь подхватить старца под руки и оттащить от разлома, но даже не смог дотронуться, его отбросило в сторону, словно он наткнулся на невидимую магическую стену. Зелим вскинул голову, и в его выцветших глазах внезапно вспыхнул последний, сверхъестественный огонь.

— Уходите… это мой путь, — прошептал он, и посох в его руках взорвался ослепительным, режущим глаза светом.

Мы едва успели отбежать, когда пространство за нашими спинами схлопнулось с оглушительным звоном. Глубинная Изнанка была запечатана. Окончательно. Но как только гул утих, Зелим, лишившись своей магической опоры, медленно осел на холодный пол. Его пальцы, только что сжимавшие дерево с невероятной силой, расслабились.

Я первой подбежала к нему, наплевав на приличия и осторожность, и упала на колени рядом.

— Зелим? Зелим, очнись! Ну же! — я схватила его за сухую, морщинистую руку, но ответа не последовало.

Его сердце, еще мгновение назад гонявшее по венам чистую магию, теперь… остановилось. В глазах начало нестерпимо щипать от несправедливости. Он ведь помог нам. И не один раз. Почему он должен был уйти?

Я почувствовала на своем плече тяжелую, теплую ладонь Торгварда. Лицо короля было суровым, но в глазах блестела глубокая, искренняя скорбь.

— Он знал, на что шел, Арианна, — тихо, но твердо проговорил он. — Шаманы его уровня чувствуют свой конец задолго до того, как он наступит. Он отдал свою искру, чтобы захлопнуть дверь, которую он сам же и открыл.

Торгвард чуть сжал мое плечо, давая ту самую молчаливую поддержку, в которой я так нуждалась.

— Мы никогда не забудем его, обещаю. Его имя будет вписано в песни Драконьего Предела золотыми нитями, как имя героя.

Бережно, насколько это вообще было возможно, стражники подняли тело старца. И наша процессия, тихая и надломленная этой потерей, медленно двинулась наверх, прочь из этого проклятого места.

В главном холле дворца царил настоящий сумасшедший дом. Казалось, за те часы, что мы провели в подземельях, мир сошел с ума. Мы поднимались по широкой лестнице мучительно медленно. Эргон сильно пошатывался, его лицо было белее мела, и он почти всем весом опирался на моё плечо. Каждый его шаг отдавался во мне глухой болью — я чувствовала, как дрожат его мышцы, как трудно ему дается это простое движение.