Книга Котики спешат на помощь, страница 40 – Юлия Жукова

На экране сначала тоже была только чернота, но потом Ферди поменял какие-то настройки, и нутро Лайма озарилось светом.

— Это высокочастотная маговолна, – пояснил Ферди. – Она проходит сквозь эктоплазму и даёт очень точное изображение.

Маркиз отложил эту информацию в нужный ящичек, но всё его внимание было приковано к экрану.

Внутреннее пространство Лайма выглядело, как сводчатый зал какого-то древнего дворца – неровные линии, негладкие поверхности, словно наросшие со временем или облепленные выростами породы. Жёсткость тела поддерживали скруглённые балки, похожие на рёбра, но расположенные через большие промежутки друг от друга и бугристые, как ветви кораллов.

— Это все Свити так выглядят внутри? – тихо спросил Маркиз, впечатлённый картиной до робости.

— М-м? – протянул Ферди как-то отвлечённо, – А, ты про наросты? Не совсем. То есть в целом да, но тут видно, что Лир давно в эксплуатации. Но ты лучше вот сюда посмотри.

Он ткнул пальцем во что-то круглое в пространстве между сводами. Сквозь прозрачный экран Маркиз заметил внимательный взгляд Брассы, прикованный к изображению, и тоже присмотрелся.

Среди бугристых рёбер и заросших какими-то отложениями стенок внутреннего пространства, не касаясь их, медленно вращался шар. Маркиз бы не смог сказать, из чего он сделан: то казалось, будто из камня с какими-то рябыми вкраплениями, а то – словно бы звёздное небо сжали до размеров кошачьей головы. Поверхность у него была неровная, покрытая резьбой из завитушек, перетекающих друг в друга, а кое-где Маркизу померещились контуры кошачьих морд и сверкающие звёздным светом глаза.

— Что это? – прошептал он в благоговении. Почему-то вид шара вызвал у него глубинный трепет, какого нахальный Юдзу никогда в жизни не испытывал.

— Центральный артефакт в оболочке, – спокойно пояснил Ферди, как будто перебирал такие шары по сотне штук в день. Хотя, наверное, он и правда перещупал множество центральных артефактов, когда работал в корпорации. – Я, может, чего-то не понимаю, но он целый.

До Маркиза не сразу дошло, что смущает человека. Да, из Лайма лилась эктоплазма, но она выдавливается из центрального артефакта сквозь оболочку при перегрузках, для этого не обязательно должно быть повреждение. Однако спустя секунду он сообразил:

— Если центральный артефакт цел, то почему на базе его не починили? Ты об этом?

Ферди кивнул и посмотрел сквозь пустое место на экране на Брассу.

— Ты об этом что-нибудь знаешь?

Тёмные глаза Цитронки виднелись прямо сквозь изображение недр Лайма, и Маркиз поёжился от этой картины.

— Я была в сознании, когда его вывезли на свалку, – заговорила она. – Он был в таком же состоянии, как сейчас. Я не обратила на него внимания в тот момент. Но я слышала, что люди говорили.

Она внезапно изменила голос и выдала то, что, похоже, было записью чужой речи:

— Это ж надо было так упасть! Прям самую сердцевинку пробило, спасать нечего.

Ферди перевёл взгляд с Брассы на медленно вращающийся резной шар и обратно.

— Но сейчас он цел. Я никогда не слышал о том, чтобы центральные артефакты восстанавливались сами по себе.

— Мы же только оболочку видим, – подал голос Маркиз. – Может, там внутри он поломан?

— А как можно пробить артефакт, не задев оболочку? – спросил Ферди, но всё же полез щёлкать каким-то колёсиком на переключателе зонда. Экран резко посветлел, а потом снова потемнел, и теперь единственным, что на нём виднелось, был неправильной формы обкатанный камень, обмотанный светящимися нитями. Если приглядеться, было видно, что нити – на самом деле строки заклинаний. И они не только прилегали к камню плотно, но и висели в воздухе вокруг него большими петлями, как будто размотались.