Книга Теорема любви для непокорной Звезды, страница 63 – Анастасия Милованова

— Сейчас ты мне все покажешь, малыш-ш-ш, — шипит Аммиталь. — Иначе твоей мамочке будет плохо.

Я замираю, чувствуя, что даже кровь в моих жилах застывает. Будто бы сердце мое превращается в камень и перестает качать живительную жидкость. Нет ни единого шанса, что дракончик сможет скрыть остальных малышей. У него нет ни мотива, ни, скорее всего, сил сопротивляться воле императора. А если я начну оказывать сопротивление — еще больше насторожу Аммиталя.

У себя в голове я мечусь в панике, не зная где искать помощи, кого просить заступиться за меня и тех, кто оказался втянут в эту ужасающую игру. Но внешне стараюсь остаться бесстрастной. Бросающий на меня косые взгляды император не должен заподозрить, в каком состоянии я сейчас нахожусь.

Чем дольше по комнате течет магия Аммиталя, тем сильнее я молюсь. Шестерым, даже Всеединому, в которого верят в драконьей Валестии. Но когда император в порыве гнева встряхивает черныша и что-то угрожающе ему шипит, я неожиданно для себя начинаю звать совсем другое божество.

«Камалисс, прошу тебя, помоги. Если ты действительно ведешь меня и желаешь добра этому народу — помоги сейчас!», — прикрыв глаза, умоляю я.

И не знаю, ответ ли это богини, или просто Аммиталь закончил, но атмосфера в спальне резко разряжается. Мне даже дышать легче становится. Распахиваю глаза, когда император отшвыривает мне на колени бедного дракончика. Тот выглядит безвольной тряпочкой, отчего в моей душе вспыхивает жалость наполовину с гневом. Как можно так относиться к собственной частичке?! Ведь фракисы связаны с обоими хозяевами, несут в себе их энергетику. По сути — магические дети!

— Ладно, — рявкает император, хотя на его лице написано крайнее недовольствие. Он порывисто поднимается и отряхивает руки. — Видимо мой ближник нюх потерял, раз верит всяким сплетням.

Я не совсем понимаю о чем он, но раз меня еще не тащат в Цветник, значит черныш каким-то образом смог укрыть сведения о его «братьях» и «сестре». Император поворачивается ко мне спиной и отходит к двери. А я прижимаю к себе слабо шевелящегося дракончика и шепчу ему: «Спасибо». Видимо малыш потратил все свои силы на сопротивление воле Аммиталя. Но я все восстановлю. Дайте только наедине остаться.

— Ритуал проведем, как только я вернусь, — открывая дверь, доводит до моего сведения император.

За порогом я вижу как лорда Грайдера, так и Далилу. А еще с десяток одетых в черное гвардейцев, которые стоят напротив Дерека, Максимуса и, неожиданно, Итана. Глаза последнего вспыхивают тревожной эмоцией, но тут же гаснут, оставляя после себя безэмоциональную пустошь. Будто ему абсолютно все равно, что происходит со мной.

— Лорд Райнхарт, проинструктируйте принцессу о дальнейших действиях, — просит Аммиталь, но мне чудятся в его словах какой-то подвох. — Она должна быть полностью готова к церемонии. Возможно, для лучшей подготовки ее каналов нам всё-таки стоит провести брачную ночь?

Я давлюсь воздухом, который застревает где-то в горле. Вот он подвох. Провокация. Мечусь взглядом с Далилы, у которой глаза так и светятся злорадством, на Итана, скулы которого побелели, так сильно он стискивает челюсть.

— Отец всегда говорил, что магия девственниц особенно мощна и вкусна, — голос Максимуса в повисшей тишине кажется громом. А его слова и вовсе производят взрыв.