Книга Теорема любви для непокорной Звезды, страница 7 – Анастасия Милованова

Голос Аммиталя возвышается, кажется, он звучит отовсюду, отдается будоражащей вибрацией в теле. Словно под гипнозом, я слушаю его речь с восторгом и с каждым словом будто влюбляюсь в мужчину передо мной. Он великолепен. И пускай что-то в его словах неприятно царапает, разве может столь прекрасный дракон врать?

— Но Камалисс предала мужа. Спуталась с алмазным драконом, нарушила печать ритуала и унесла вместе с собой Искру, — с горечью произносит Аммиталь. — Искру, которая должна была закрепить объединенную силу в магическом резерве Аштара. Камалисс обрекла своего истинного на ужасную участь — погибать без магической подпитки извне. Выбрав между властью и любовью, альва Жизни своими руками создала нас, проклятых драконов.

С галерей доносится осуждающий ропот. И вот тут меня что-то встряхивает. Не предавала Камалисс. Изначально благой ритуал пошел не по плану, свел с ума Аштара. Когда это поняла альва Жизни, она решила пойти против мужа. Обратилась за помощью к одному из алмазных драконов, потомок которого теперь правит империей Валестия.

Все эти размышления помогают мне прийти к еще одному выводу. Аммиталь использует демоническое влияние. Тот самый флёр, которые заставит любого поверить в слова проклятого дракона. Стать его марионеткой. Так вот как он действует!

Резко оборачиваюсь к Итану и вместо ожидаемого холодного пренебрежения встречаю в его глазах тревогу. Всего несколько секунд он смотрит на меня так, будто просит не дергаться. Не возмущаться, быть кроткой. Эти мысли вспышками проносятся в голове. И я не понимаю — мои ли они, или это Райнхарт непостижимым образом так со мной общается?

— Но ведь всё было не совсем так, — я повышаю голос так, чтобы слышали все.

Встречаю удивление в глазах Аммиталя, который очевидно не ожидал моей непокорности. Да я сама, если говорить начистоту, в шоке. Меня всю жизнь учили проявлять такт и уважение, говорить тихо и не проявлять бурных эмоций. А сейчас… Здесь будто сама атмосфера подталкивает меня к бунту. Требует, чтобы я перестала душить собственное «я».

— А как было? — справившись с изумлением, уточняет император.

Говорит спокойно, но я четко слышу угрозу. Будь на моем месте Кара — взорвалась бы и высказала все, что думаю. Но я не она. И даже с учетом непонятного раздрая в душе я должна думать наперед.

— Знаете, бабушка моей подруги частенько говорила одну интересную фразу, — подобрав подол платья, я поднимаюсь выше, встаю рядом с Аммиталем. — Мудрое сердце правду не скроет.

Отдаю инициативу в руки императора. Если я влезу со своим видением истории — меня здесь не примут. Поднимут на смех. Это очевидно. Но я достаточно хорошо демонстрирую Аммиталю, что лучше бы ему сказать правду. Раз им нужна эта пресловутая Искра, и она зависит от меня — пускай идет навстречу. Пускай сам рассказывает подданым о некоторых нюансах в истории Камалисс и Аштара.

— Вы знаете, а ведь наша драгоценная гостья права, — прекрасно поняв мой посыл, Аммиталь ухмыляется, но в его глазах я вижу проблеск уважения. — Во всей этой истории есть некая недосказанность. — Император разворачивается к своей пастве, по-другому назвать присутствующих я не могу. — И раз мы делаем шаг к новой жизни, раз строим иное будущее для вас, наши дети, я хочу раскрыть для вас главную тайну древней легенды. Камалисс была беременна от Аштара. Той самой Искрой был их долгожданный ребенок.