Книга Низверженные боги, страница 25 – К. Н. Кроуфорд

— А что, если я не смогу этого сделать, не лишившись рассудка?

Его голос был тихим, но в глазах горело напряжение.

— Ты точно лишишься рассудка, если будешь отрицать свою истинную природу. А если откажешься даже попытаться, знаешь, что произойдет? Орден будет продолжать расти и накапливать свои силы, пока даже Эбория не будет завоевана, а все обитатели Гветеля – сожжены на кострах. Так что лишишься ты не только рассудка, но и всех, кого любишь.

— Ведь этот остров находится к западу от Шумейра. Неужели остальные вампиры не могут помочь?

Он покачал головой, и прядь его длинных темных волос упала на высокие скулы.

— Нет. Мормэр правит Шумейром, а он больше не разговаривает со мной. Если ты считаешь, что я не слишком дружелюбен, то он еще хуже.

Я тяжело сглотнула.

— Поэтому ты так хочешь избавиться от Ордена? Чтобы оставаться в безопасности?

Он резко вздохнул, выражение его лица было невозможно расшифровать.

— Нет, Элоуэн. Потому, что так будет правильно, а я сам такой, какой есть. – Он прижал руку к сердцу. – Я лишь дающий.

Отлично, еще больше сарказма вместо нормального ответа.

Он повернулся, чтобы уйти, затем покосился на меня через плечо.

— Присоединяйся к нам за ужином в лунариуме.

Я приподняла бровь.

— Ты разве что-то ешь?

— Нет, но я пью. А тебе, как почетной гостье, подадут настоящие… Честно говоря, я почти не помню, что едят смертные, но наши повара хорошо обучены. Кстати, Элоуэн, у тебя единственная в замке комната с окнами, через которые проникает настоящий солнечный свет. Ты в самой дальней его части, и здесь все в полном твоем распоряжении. У большинства из нас нет защиты в виде кулона с бабочкой, как у меня. – У двери он ненадолго обернулся. – И здесь ты можешь снять перчатки.

Дверь за ним закрылась, и в комнате воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь слабым свистом ветра в высоких окнах с ромбовидными стеклами.

Я присела на край кровати, мысли в голове метались и путались. Вдали опять раздался пронзительный крик, слышный даже сквозь толстые каменные стены, и волосы у меня на затылке встали дыбом.

Я вытащила из кармана плаща металлическую подвеску в виде бабочки и подошла к кровати. Присев на корточки, я засунула ее поглубже под матрас.

Подбежав к двери, я с облегчением обнаружила, что ее можно запереть на толстый железный засов. Я тут же захлопнула ее, запершись изнутри.

Но от прозвучавшего крика у меня все равно бежали мурашки по коже.

Я вздохнула, внезапно усомнившись, был ли этот звук реальным или только у меня в голове.

Я уже перехожу грань разумного…

Я посмотрела в окно и увидела вдали на берегу фигуру в развевающемся на ветру белом платье. На голове у нее была фата, сама она странно выгибалась, будто билась в агонии. Она была похожа на привидение, бесплотное и измученное.

Я моргнула, и она исчезла.

Несмотря на постоянный вой и вопли, мне не потребовалось много времени, чтобы освоиться в замке. Может быть, из-за цветов, может, из-за того, что я долго проспала. А может, из-за божественно вкусного вина или из-за пирога с олениной и свежих фруктов.

Эта комната была, безусловно, самой роскошной из всех, в которых я когда-либо останавливалась: большое бархатное кресло между огромными окнами, книжные стеллажи, заставленные романами и поэзией, вдоль одной из стен.