Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 109 – Ольга Ломтева

— Карен, — шепчет он, отрываясь от моих губ. Его лоб касается моего, дыхание сбитое, горячее. Мы встречаемся взглядами, и я вижу в глазах вопрос, на который говорю: «Да».

Роберт подхватывает меня под бедра, заставляя обвить его ногами. Я чувствую его возбуждение сквозь ткань брюк, и низ живота сводит сладкой истомой.

Он несет меня через холл, и я мельком замечаю удивленное лицо миссис Филипс, которая выходит из кухни. Но Роберт не останавливается. Он проходит мимо, не говоря ни слова, и я слышу, как экономка тихо смеется нам вслед.

Ступеньки. Два лестничных пролета. Коридор.

Я не смотрю по сторонам. Только на него. На его лицо, освещенное луной, которая заливает коридор призрачным светом. На его глаза, в которых горит синее пламя. На его губы, приоткрытые, влажные после наших поцелуев.

Он толкает дверь в спальню ногой, и она распахивается с глухим стуком.

Лунный свет льется сквозь незадернутые портьеры, заливая комнату серебром. Я вижу большую кровать с темным деревянным изголовьем, постель. Вижу себя в отражении зеркала противоположной стене — растрепанную, с горящими щеками и опухшими от поцелуев губами.

Роберт опускает меня на кровать.

Медленно. Осторожно. Будто я — самое хрупкое сокровище в мире. Я падаю на прохладные простыни, и он нависает надо мной, опираясь на руки. Его тело — горячее, сильное — загораживает лунный свет, и я остаюсь в тени.

В его тени.

— Карен, — шепчет он. — Моя Карен.

Он целует меня. Долго, глубоко, не торопясь. Его язык скользит по моим губам, проникает внутрь, и я отвечаю, чувствуя, как тело становится тяжелым, как низ живота наполняется жаром. Его пальцы расстегивают пуговицы на моем платье — одну за другой, медленно, будто он смакует каждое мгновение.

— Роберт, — шепчу я в его губы. — Пожалуйста.

— Что «пожалуйста»? — он отстраняется, и я вижу его лицо в полумраке. В его глазах — озорство и желание. — Скажи.

— Не дразни меня.

— А я хочу дразнить тебя. Тебя и себя. — он проводит пальцем по моей ключице, спускается ниже, туда, где ткань платья уже расстегнута. — я хочу, чтобы ты запомнила каждое мгновение.

Я прикусываю губу, не зная как стерпеть то предвкушение, которое накрывает меня с головой. Роберт стягивает с меня платье.

Ткань скользит по телу, и я остаюсь перед ним в одной тонкой сорочке — той самой, небесно-голубой, которую он рассматривал с такой насмешливой нежностью. Луна освещает кружево, делает его почти прозрачным.

— Боги, — шепчет он, и в его голосе — благоговение. — Ты прекрасна.

Я хочу сказать что-то в ответ, но он не дает. Он наклоняется и целует меня в шею — мягко, почти невесомо. Потом ниже, в ключицу. Потом еще ниже.

Его пальцы находят завязки сорочки. Медленно, так медленно, что я схожу с ума, он развязывает их. Ткань расходится, открывая мою грудь, и я чувствую, как воздух касается кожи.

— Роберт…

— Тсс, — шепчет он. — Дай мне на тебя посмотреть.

Он смотрит. Долго, не отрываясь, и в его взгляде — жар, от которого я горю. А потом он наклоняется и берет мой сосок в рот.

Я выгибаюсь на простынях, хватая ртом воздух. Его язык скользит по чувствительной коже, губы сжимаются, посасывают, и я вцепляюсь пальцами в его волосы, притягивая ближе.

— Да, — шепчу я. — Да…

Он переходит на второй, и я чувствую, как между ног становится. Тело становится тяжелым, податливым и чувствительным, а каждое прикосновение отдается вспышкой света.